| Военные истории |
| Viper | Дата: Четверг, 13-Сен-2007, 09:42:59 | Сообщение # 1 |
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Кот Война сама по себе явление отвратительное, и ничего поучительного или героического в ней нет. Растерянные люди, потерявшие веру во все, что существовало в их жизни. Убитые и раненые, которые могли бы нормально жить до самой старости, сумасшедшие, добавляющие гнетущей неразберихи. Уроды всех мастей, активизирующиеся в неспокойное время, мародеры, садисты, преступники. Журналисты, которые днем дерутся за право первыми снять растерзанный труп пятилетнего ребенка, а ночью за «редакционные» напиваются в опустевших отелях до скотского состояния. Комиссии всех рангов и всех ведомств - вестники глобализации, одетые в бронежилеты и каски, всегда наготове, но за 200 км. от ближайшей опасности. Вообщем ничего такого, что могло бы заинтересовать нормального человека.
Еще личное восприятие войны очень зависит от ландшафта. Если вокруг каменистая пустыня, выжженная солнцем на тысячи километров вокруг, люди, живущие по принципу - «убить или быть убитым», нищета и каменный век, война, как это не цинично звучит, выглядит «органичней». Органичней, чем воронки на современной автобусной станции, чем расплавившиеся от трассирующих пуль металлопластиковые фасады бизнес центров, чем развороченные телефонные автоматы с рекламой кредитных карт. Ужасно выглядят запыленные, уставшие беженцы - мужчины и женщины в современной европейской одежде. Больше всего жаль детей, обычных европейских детей, которые еще вчера не знали никаких забот, играли на видео-приставках, смотрели рекламу шоколада и конструкторов, по тем же каналам, что смотрят наши дети. А сегодня они вздрагивают от громких хлопков, больше всего на свете боятся потерять индивидуальный перевязочный пакет и родителей. А еще они с укором смотрят на нас - вот же эти солдатики, в которых они еще вчера играли, они ничем им не могут помочь, только проверяют документы их родителей и на большой карте указывают подконтрольные ООН автомобильные дороги. Вот от всего этого на войне устаешь, и начинаешь искать во всем красоту.
В тот погожий весенний денек я уже минут десять разглядывал вид, открывающийся из окна машины. Холмы, речка, разрезающая поле серебристой лентой, игрушечный лес вдали. Типичная пасторальная картинка, аккуратные домики, выстроившиеся в две шеренги вдоль хорошо заасфальтированной дороги. В таком месте хотелось бы жить, растить детей, заниматься любимым делом, приглашать в гости друзей. Я старался не смотреть на сгоревшую остановку транспорта и на рекламный щит, изрешеченный всевозможными калибрами. Но как бы я не корректировал картинку, в поле зрения все равно попадал этот дом. Он был, вероятно, самым дорогим и большим в этом поселке, добротный забор из красного кирпича, красивые кованые ворота, затейливая ковка на балконных перилах. Все это было основательно сгоревшим, черные проемы окон, пепелища построек во дворе, крыша, обвалившаяся внутрь второго этажа. Интересно, думал я, хозяин сам сжег свой дом, уходя из поселка, или он жертва этнических чисток, или это попадание фугаса? В любом случае все это было очень печально.
От раздумий меня отвлек шум и детские крики. Я вылез из машины и тут же увидел человек 10 ребятишек и Марко. Марко был в ярости - правой рукой он тряс за плечо мальчишку лет восьми, а в левой сжимал какой-то темный комок. Я направился к ним, достаточно хорошо зная Марко, я был уверен, что ситуация неординарная. Несмотря на адриатический темперамент, Марко был скуп на эмоции, особенно на службе.
- «Зачем, зачем ты убил его? Просто скажи мне, ведь он ни в чем не виноват, смотри, какой он был хороший, пушистый, маленький, неужели тебе не жалко?», Марко с трудом подбирал слова, такого сложного для него языка. Лицо его было белое, как маска, губы тряслись, таким я его еще никогда не видел. Лицо мальчика ничего не выражало, он молчал, из его глаз катились слезы, оставляя темные следы на футболке с динозаврами. Марко отпустил мальчишку, сел на корточки и положил комок на землю. Это был мертвый котенок, полосатый с обычной острой мордочкой, и с веревочной петлей на шее.
- «В чем дело?», спросил я детей - «Вы что, замучили кота? Кто же вы после этого?»
Из гурьбы детей вышла девочка лет одиннадцати и скороговоркой выпалила:
- «Йован не виноват, кот вчера убил его папу. А две недели назад кот убил моего дядю, у нас у всех дома есть коты и собаки, мы их любим. Йован больше не будет, пожалуйста, не наказывайте его».
Я был озадачен, Марко ждал от меня перевода, в это время к нам подошел местный староста, который вчера звонил на станцию и вызывал патруль. Мы с Марко прошли в его дом, и он быстро ввел нас в курс дела. Около десяти лет назад к ним в поселок приехал семейный человек, он сразу нашел старосту и взял разрешение на строительство дома. Несмотря на то, что человек исповедовал не ту религию, что остальные жители поселка, к нему относились хорошо. Он был отличным мастером, чинил любые электроприборы, а его жена выращивала восхитительные овощи. Летними вечерами во дворе она тушила их и добавляла специи, секрет которых до конца известен лишь поварам Востока. Иногда на лавочках перед его домом местные старики собирались выпить, он не пил, но всегда добродушно садился рядом и попыхивал душистым табаком. Его дочь играла на маленькой круглой гитаре и очень хорошо училась, все дети ее любили и никогда не давали ей понять, что она тут новенькая. Вообщем поселок приобрел еще одного отличного гражданина, который своевременно вносил деньги на всякие местные улучшения. Дети за глаза называли его «Кот», уж очень он был черноволос, а его торчащие в разные стороны усы и янтарные глаза, делали сходство еще сильнее.
Кот и его семья пострадали от начавшейся войны первыми в поселке. Никто точно не знал, как все произошло, через их поселок шли озлобленные отступающие войска. В тот вечер пьяный командир дал оплеуху старосте, за то, что тот отказался «помочь защитникам отечества материально». Поселок всегда жил небогато, а в то время особенно.
- «Всех бы вас расстрелять, сволочи!», надрывался пьяный командир,
- «Ухватились женам за юбки, твари трусливые, завтра босняки придут и отдерут вас тут, как шлюх, вспомните меня!»
Еще через час, подзаправившись спиртным, он вышел голый по пояс и с автоматом в руках на центральную улицу.
- «Еще эту суку тут пригрели, кто он вам? Почему вы его не повесили? Может, вы ему тут поле пашете, как рабы? Почему у него самый большой дом? Вам не стыдно? Ну, ничего, сейчас я вам помогу...»
Староста дважды пытался в ту ночь препятствовать разбою, но только получил ботинком в лицо от «защитников отечества». Утром, когда отряд ушел из поселка, большой красный кирпичный дом горел.
- «Они изнасиловали его жену и дочь, потом избили их. Его они побрили и заставили пить водку и есть окорок, потом жгли его паяльником», староста сжимал морщинистые руки в кулаки, видно было, что даже сейчас ему больно вспоминать об этом. - «И все такие молодые, не старше тридцати, и все на вид такие образованные из университетов, не то, что мы тут, крестьяне. Вообщем он утром пришел в себя, у него было спрятано где-то ружье, он застрелил свою дочь и жену, поджег дом и ушел».
- «И что же?», спросил я - «Он начал убивать своих односельчан? Где он живет, почему дети думаю, что это он?»
- «Живет он в лесу, там есть еще один поселок, ну вы знаете, он полностью разрушен бомбардировками, похоже, зимой он жил где-то там в подвале. Убил он уже троих, я писал заявление на станцию. Все убитые наши односельчане, все в момент смерти были одеты в форму. Стреляет издалека, даже не всегда выстрел слышно. Вообщем я своему сыну запретил надевать форму дома. Вот когда отъедет на машине километров десять, пусть и переодевается, я вообще форму еще с армии ненавижу, но молодежь сейчас без этого не может, понимаете?»
Я перевел Марко, то, что он не понял, мы связались со станцией и вкратце описали ситуацию дежурному. Через пятнадцать минут мы получили добро от комиссара остаться в поселке. В то же время, нам категорически запрещалось самостоятельно разыскивать «снайпера» и вменялось в обязанности выгонять всех журналистов, которые бессовестно прослушивали эфир и вполне могли примчаться в поисках «жареных» кадров.
После короткого брифинга, мы позвали старосту, и я попросил принести форму его сына. Минут через пять староста вернулся, неся в охапке зеленую форму, за ним в комнату просочился крупный, домашнего вида, парень. Он бурчал по английски, поглядывая на нас с Марко
- «Ну вот, отец, они замажут мне форму или порвут, а мне ни за что не выдадут новой до следующего года»
- «Не грусти, как тебя зовут? Присаживайся», придвинул я стул. - «Если с формой что случится, я привезу тебе со станции новую, и не такую дрянь, как эта, а офицерскую».
- «И Бундесверовские ботинки», с надеждой спросил парень.
- «Ботинки твои я брать, не намерен», со смехом сообщил я ему. - «Сегодня вечером мне нужна твоя помощь. Если ты согласен, то на следующей неделе мы с Марко привезем тебе пару ботинок, вашу офицерскую форму, поясной ремень с «элисовскими» пряжками и подсумки к нему, а чтобы твой папа не волновался, мы добавим еще легкий бронежилет, одним словом - ты будешь просто Терминатор», Марко, услышав знакомое слово, заулыбался. По лицу парня было видно, что он готов на подвиг, уж очень крепкая мотивация. Через пару часов, когда начало уже темнеть, весь план был проработан в деталях, мы поужинали, вымылись и легли спать в «приемной» у старосты.
Рано утром староста, переодетый в мою форму, сел за руль нашей машины и, посигналив, отбыл из поселка. Чуть позже сын старосты с товарищем выехали на поле, граничащее с лесом, на мини-тракторе и сгрузили с прицепа мешки. Два мешка, в одном мешке был аккуратно упакованный Марко, с биноклем и моей СВД (Снайперская Винтовка Драгунова), второй мешок с картошкой уложили поперек, Марко лежал как король, с упором в картошку, укрытый с головой мешковиной. Немного повозившись для вида, ребята с гиканьем унеслись на мини-тракторе назад к домам.
План наш был достаточно простой с тактической точки зрения. Дети, шаставшие в лесу, всегда находили длинные винтовочные гильзы у первых к полю деревьев, там же они любили лежать на подстилках из веток и листвы, значит с позицией Кота мы определились. От Марко до леса было около 200 метров, в бинокль он видел каждый листочек на дереве. От моего «балагана» до позиции было порядка 400 метров, тоже недалеко, мне было из-за чего волноваться. Балаганчик я устроил что надо, на небольшом пригорке прямо посреди поля стоял капитально построенный домик для сельхозинвентаря общей площадью, метров двадцать, обычный кирпичный коробок с крышей из шифера и широким окном (видимо экономили на кирпиче). Этот домик как будто был создан для нас.
Когда стрелки часов показали 12-00, я услышал из радиостанции условное шипение на нашем с Марко канале. Я в ответ тоже нажал на тангенту и, слегка покачиваясь, вышел из домика. Вытащил таз, ведро, вылил в таз воду, начал плескаться, расстегнул зеленый китель, спустил портупею и беспечно умывался, руки мои дрожали, ноги готовы были по первому требованию бросить тело за стену домика, весь слух напряженно ловил сигнал от Марко, но станция молчала. Я вылил воду из таза, не спеша, вытерся полотенцем, унес ведро и таз назад в домик, прижал тангенту и спросил:
- «Ну?»
- «Его нет», прошептал Марко - «В мешке много гнилой картошки, воняет», пожаловался он.
- «Ладно, приступаю к плану «B»», сообщил я и вынес из домика ящик.
Поставил на него жестяные банки, отошел на 10 метров, достал из кобуры пистолет и начал беспорядочно «по-ковбойски» не целясь их расстреливать, грохот, вероятно, стоял еще тот, но я ничего не слышал, лишь ждал сигнала от Марко. Когда я, пошатываясь, пошел ставить, слетевшие банки, станция ожила. Марко, судорожно отжимая тангенту, зашептал
- «Давай, давай, в дом».
Я нарочито медленно пошел к домику, сердце стучало как конголезский барабан, я изо всех сил давал команду телу - не бежать. Зайдя в домик, я взглянул на часы 12-45, подполз к оконному проему и выдвинул в проем чучело в зеленом кителе и тыкво-головой. Через 10 секунд повернул чучело в профиль, махнул рукавом кителя.
- «Смотрит прямо на тебя», предупредил Марко.
- «Можешь снять?», спросил я.
- «Нет, вижу только ствол и оптику, он ко мне еще под таким углом хорошим, попробуй его высунуть», голос Марко был сух, чувствовалось - он готов.
- «Попробую», пообещал я и приложил к тыкве свою руку с биноклем, второй рукой начал медленно поворачивать чучело вокруг оси. Все произошло одновременно, тыква взорвалась прямо у меня перед носом, бинокль выпал из моей отдернувшейся руки, я услышал тихий хлопок и более громкий с позиции Марко, станция голосом Марко поинтересовалась
- «Жив?»
- «Да», я вытирал с лица тыквенное пюре. - «Ты взял его?»
- «Да, но не в голову, угол плохой, он там катается в листве, побежали» Я выскочил из домика и галопом побежал к позиции Марко, его там уже не было, он заходил на 9 часов к лесу, я, пригибаясь, побежал на 3 часа. Кувыркаясь между коряг, я услышал еще один выстрел, на этот раз пистолетный.
- «Все чисто, я тут», негромко позвал меня Марко.
Я, удерживая на прицеле полянку, пробрался сквозь кусты. Привалившись к стволу, стоял Марко, СВД была закинута за спину, в правой руке он держал пистолет, а в левой «трофейный» манлихер. Кот был без сознания, но жив, кровь толчками выходила из дырки в плече и вытекала темной лужицей из отверстия в животе. Кот был ужасно грязен и оборван, лицо его заросло и обветрилось, ногти на руках были сорваны, я задрал его свитер - вся грудь была в страшных ожогах. Присев рядом с ним на корточки, я похлопал его по щекам, он открыл глаза, они и вправду были неестественно янтарными, лицо его исказила гримаса отвращения, когда он увидел форму, одетую на мне. Я снял китель и остался в одной футболке, достал сигарету из пачки и предложил ему, он с ненавистью посмотрел на меня и отвернулся.
- «Я не серб, я русский, КейФор, весь этот маскарад, чтоб взять тебя. Кури»
Кот недоверчиво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Марко, и потянул руку за сигаретой. Я подкурил сигарету и передал ему. Он глубоко затянулся, закашлялся и вдруг, на хорошем английском заговорил.
- «Убей меня рус, тебе ведь не жалко? Или пусть снайпер меня добьет»
- «Нет, мы отвезем тебя в госпиталь, тебя вылечат», Марко сел на корточки рядом со мной, но пистолет в кобуру не спрятал.
- «Послушай, камрад, ты ведь испанец?», Кот аккуратно потушил окурок и положил рядом с собой.
- «Да», Марко достал из своей пачки сигарету, также подкурил ее, и, затянувшись, передал Коту.
- «Если вы мужчины, вы убьете меня», взгляд Кота метался с моего лица на лицо Марко.
- «Мы слышали твою историю, не нам тебя судить, но мы отвезем тебя в госпиталь», я уже хотел вызвать станцию, но Марко покачал головой.
- «Послушайте, я отставник, такой же офицер, как вы, я уже прожил свою жизнь, убейте меня. Я ведь на самом деле уже умер, еще тогда когда сжег свой дом», из его янтарных глаз текли крупные слезы, они находили себе путь сквозь иссиня черную бороду и падали в листву.
Мы с Марко отошли на несколько шагов от Кота, Марко молча вытащил обойму из своей Береты и посмотрел на меня, я, представил себе брызжущего слюной комиссара, детей с мертвым котенком, маленькую девочку с круглой гитарой, которую я никогда не видел, и кивнул. Марко передал Берету мне, снял с плеча СВД и, присев на корочки, прицелился в Кота. Я, стараясь не попадать в сектор между Марко и Котом, подошел к нему, все его тело уже била крупная дрожь.
- «Я знаю насколько для тебя важно умереть в бою, но мы пришли сюда не для того, чтоб убивать. Сейчас я дам тебе этот пистолет, там патрон в патроннике, ты можешь взять его, а можешь отказаться, и мы отвезем тебя в госпиталь»
- «Спасибо, пусть Аллах хранит вас и ваши семьи», он неожиданно крепкой рукой принял Берету и что-то вложил мне в ладонь.
Я отвернулся, несколько секунд я слышал бормотанье, а потом птицы вспорхнули с деревьев, гильза кувыркнулась в ветки, я автоматически нагнулся и поднял ее. Марко встал, передал мне винтовку, поднял с земли свой пистолет, вставил обойму и спрятал его в кобуру. Я разжал ладонь, в ней лежал маленький глиняный кот. На станции нас уже поджидала французская журналистка, тело ей сфотографировать не дали, в поселке с ней никто разговаривать не стал, поэтому на нас с Марко она бросилась как на последний шанс.
- «Это была дуэль снайперов? Я видела тыкву, Марко расскажи мне», Мари улыбалась самой обольстительной улыбкой.
Марко задумчиво смотрел на красное закатное солнце. Я, отвернувшись от Мари, разглядывал глиняного кота, он был очень смешной, шероховатый и старательно сделанный.
- «Что там у тебя?», Мари переключилась на меня.
- «Пропуск, Мари».
- «Пропуск?»
- «Да, пропуск на приватную вечеринку, которая называется «Удовлетвори Голубя Мира», в программе «амор де труа» (секс втроем франц.), выпивка и плотный ужин», я глянул на Марко, тот улыбнулся краем рта.
- «Какие же вы придурки», Мари спрятала диктофон в карман разгрузки, развернулась на месте и, виляя задом, ушла, - «Придурки!», крикнула она издалека.
- «У меня есть бутылка хорошего вина, мне из дому прислали», Марко взял у меня глиняного кота и в лучах закатного солнца, тот блеснул кроваво-красным.
- «Давай лучше водки, камрад?»
- «Давай». На столике, рядом с кожаным планшетом стоял маленький смешной глиняный кот. Он, прищурившись, смотрел на нас, а мы на заходящее красное Югославское солнце.
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| Malcom | Дата: Четверг, 13-Сен-2007, 10:09:40 | Сообщение # 2 |
аксакал сайта
Группа: Проверенные
Сообщений: 303
Награды: 0
Репутация: 3
Замечания: 0%
Сеть: Петри-Маркова
Количество машин:: 400-500
Cтрана: Российская Федерация
Город: Нижний Новгород
Статус: Offline
| Да-а... В гражданских войнах, действительно, нет ни правых, ни виноватых. Есть только люди и нелюди.
Зацепило.
Буду иметь, введу!
Я не рябина, чтоб настаивать на коньяке - наливайте, что осталось!
Не надо меня грузить - я не сухогруз! Я - танкер, налейте мне!
|
| |
| | |
| Viper | Дата: Вторник, 25-Сен-2007, 09:58:28 | Сообщение # 3 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Осень 1995 года выдалась в Югославии очень тёплая и ясная, щебетали птички, светило солнышко, травка зеленела. Не замечали всего этого только 40 человек которые в этот момент стреляли в белый свет как в копеечку, перебегали туда сюда и требовали вертолёт и 'сраных ЮэНовцев'. А суть дела была такова - чёрные выслали к белым (не буду называть стороны дабы не 'разжигать') разведгруппу числом 8 человек, в их обязанности вменялось записать на карту минные укрепления приграничного района. Но разведгруппа случайно наткнулась на вооружённую группу ополченцев. Стороны разбежались по разные стороны шоссе и начали палить в сторону вероятного противника. Всё бы было неплохо, если бы в этот момент мимо не ехал автобус со студентками церковного училища, разведгруппа разделилась, четверо выскочили на дорогу, расстреляли лобовое стекло автобуса и взяли 35 человек в заложники, потом под прикрытием заложников переместились на 150 метров от шоссе к заброшенному зданию тракторной мастерской. Требования их были простыми - вы нас отпускаете, мы под прикрытием заложников уходим на 2 км. южнее, заложников отпускаем и до свиданья. Ополченцев это не устраивало, их условия были простыми - отпускайте заложников и будем стрелять друг в друга 'по честному' пока кто-нибудь не победит. Такой вариант не устраивал разведгруппу, потому как они разведгруппа - им карту надо домой принести а не погибнуть смертью храбрых. Переговоры зашли в крепкий тупик. Спустя пол часа прибыл серый броневик UN, оттуда вылезло два офицера, выслушали доклад ополченцев, попросили не стрелять над ухом и связались с ближайшей станцией по рации. Ополченцы приободрились, смекнули - тут заложники, значит пришлют снайперов, перебьют разведгруппу и вообще этот прецедент не пойдёт на руку противнику, война войной а терроризм - это плохо. Ещё через пол часа вместо элитного подразделения спецназа, громыхая на ухабах приехал УАЗ, из него, потеряв каску, нетвёрдо вышло тело - оно было двухметрового роста, имело внушительное пузо и 'на глаз' весило 200 кг. Тело нагнулось, подняло голубую каску, одело - на каске красной помадой поверх белых букв UN MP была нарисована красная звезда а слева криво написано ЛЁХА. Из машины тело вытащило снайперскую винтовку Драгунова, закинуло её за спину и пошло в сторону стрельбы. Ополченцы растерялись и перестали расстреливать небо, офицеры UN заулыбались и достали телу из броневика мегафон, разведгруппа выслала на 25 метров вперёд бойца, который поднял в двух руках автомат и крикнул - 'мы все умрём но не сдадимся'. Тело выдвинулось в сторону разведгруппы метров на 10 и подняло вверх СВД, потом поднесло ко рту мегафон, включило его и на ужасном английском спросило - ду ю спик инглиш ? Разведгруппа ответила после паузы - йес. Далее привожу стенограмму диалога. Т. (тело) Р. (разведгруппа) Т. - Я тут охотился на кабана, у вас кабаны худые как велосипед и слишком быстрые, вот у нас на Украине кабан толстый (снимает винтовку, кладёт на землю) и непуганый (идёт в сторону мастерской);
Р. - стой где стоишь (лязгает затвор);
Т. - можно я выйду из кучи говна в которую я стал (медленно идёт вперёд);
Р. - (сдавленный нервный смех);
Т. - (расстёгивает кабуру, достаёт ПМ) - Тут у нас всё есть: горячая вода, спутниковое телевиденье, вертолёты, компьютеры, но нету патронов на этот сраный пистолет, а я все по пьяни расстрелял позавчера. (кладёт пистолет на землю и продолжает медленно идти);
Р. -Стой - мы будем стрелять;
Т. -Если убьёте меня никогда не узнаете анекдот про исповедника и обезьяну (уже отошёл от автобуса метров на 50);
Т. -Вообще то я дипломат, не тот конечно, который ходит в дорогом костюме, пьёт мартини и трахает топ моделей;
Р. -смеются;
Т. -Я плохо учился, меня одели в это ( показывает лопающуюся на нём форму полиции UN) и отправили получить пулю в живот (смачно хлопает себя по животу);
Р. -смеются (ополченцы тоже начинают посмеиваться и переводят тем кто не понимает по английски);
Т. - Если у вас там есть красивые девушки - найдите самую красивую и передайте ей, что сюда идёт герой в чистых трусах и он утром мылся в душе и вечером, если его не убьют, пригашает её в кино;
Р. - ржание;
Т. - (подходит уже практически к мастерской, достаёт флягу из нержавейки, откручивает, отбрасывает в сторону мегафон, в одной руке держит флягу, второй стучит в стену) Открывайте - я выпивку принёс; Его заволакивают внутрь, через 10 минут он передаёт приказ по рации - броневику и ополченцам отойти на 500 метров на север. Ополченцы ворчат но подчиняются, из мастерских вываливает стайка девушек и водитель автобуса, бегут в автобус, автобус заводится, сдаёт назад и уезжает. Ещё через 5 минут из мастерских выходит разведгруппа и перебежками уходит в посадку - из посадки крик - 'Так что там про обезьяну и исповедника ?' В ответ тело хохочет . Ещё минуты через 3 выходит - подбирает мегафон, идёт в сторону УАЗа, подбирает ПМ, подбирает СВД, садится в УАЗ, машина выписывая кренделя проезжает мимо броневика, мимо ополченцев, мимо автобуса в котором офицеры осматривают девушек на предмет ранения, мимо колонны грузовиков, мимо войны - в лес, к кабану,в тёплую Югославскую осень.
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| HOT_TABych | Дата: Среда, 26-Сен-2007, 06:23:09 | Сообщение # 4 |
|
Группа: Удаленные
| Видел хохловских ЮНовцев в госпитале, крыша у них съехала. Как то раз ночью вдвоем в церкови заброшенной бухали, а утром когда расцвело увидели на стропилах повешенных. Не окрепшие и похмельные мозги Болградских десантов уехали на бок и на всегда.
|
| |
| | |
| Herakl | Дата: Среда, 26-Сен-2007, 09:06:53 | Сообщение # 5 |
Статский советник
Группа: Проверенные
Сообщений: 415
Награды: 1
Репутация: 7
Замечания: 0%
Сеть: Сеть есть... точно есть!
Количество машин:: < 35
Cтрана: Российская Федерация
Город: ДЕРЕВНЯ!
Статус: Offline
| мда... жизнь... и ради чего была(? или есть) война?
сдал тест на IQ - результат отрицательный
|
| |
| | |
| Viper | Дата: Пятница, 28-Сен-2007, 14:17:36 | Сообщение # 6 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Шёл февраль 1944 года, кровопролитные бои в Будапеште перемешали линию фронта так, что неясно было где свои а где чужие. Лейтенант Парамонов 20 лет от роду страдал больше чем товарищи по оружию - у него был жестокий приступ дизентерии плюс лёгкая контузия неразорвавшимся снарядом о лафет пушки. В помещении винного магазинчика они торчали уже вторые сутки - кинжальный огонь пулемётов не давал высунуть носа ни на метр вперёд, вторые же сутки они требовали танк - расчистить сектор для прохождения пушек. Было 6 часов утра, когда лейтенант Парамонов почувствовал, что ему пора срочно идти "до ветру" - прихватив вещмешок и винтовку он выбрал полуразрушенное здание неподалёку и широкими скачками "полетел на крыльях дизентерии". Прислонил винтовку к стене, положил вещмешок рядышком, спустил штаны и прикрыв глаза задумался о мирной жизни. Слышать он вторые сутки уже ничего не слышал - только постоянный волнообразный гул, поэтому когда он открыл глаза, то увидел перед собой танк, который аккуратно разрушил часть стены и стоял метрах в 5 отдавая жаром. Сначала Парамонов сильно обрадовался, решив, что танк наш и пришёл на помощь, потом он разглядев в танке "Тигр" сильно расстроился. В 6 часов утра, когда тебе 20 лет а женщин ты почитай и не щупал, так не хочется умирать да ещё и "засранцем" со спущенными штанами. Следующий момент стал звёздным часом лейтенанта Парамонова - он, скорее из отчаяния чем из осмысленного героизма, потянулся за вещмешком, достал бутылку с зажигательной смесью и прикрученными спичками, чиркнул, трясущимися руками накинув бросил пониже башни (как учили). Дальнейшее можно объяснить только двумя вещами - либо экипаж тигра состоял из гитлерюгенда, то ли они не ожидали, что находятся в советском секторе. Пламя было для них неожиданностью и ...... экипаж повалил из танка, все 5 человек, очень удобно - ведь в винтовке лейтенанта Парамонова было именно 5 патронов и ни одним больше - так решили товарищи Мосин и Наган. Сказать чтоб раньше Парамонов стрелял из положения сидя со спущенными штанами нельзя, снайпером он не был, да и после контузии правым глазом видел неважно, но факт остаётся фактом - заведенный танк с почти потухшей бронёй и пять скрюченных тел вокруг. P.S. Прошли годы, привычку майора Парамонова читать журнал сидя в туалете знали все в части, поэтому когда молодой боец обращаясь в сторону бревенчатого домика прокричал "Трщ майор к вам председатель колхоза Победа прибыл - велел доложить", ответ никого не удивил - "Мне "Тигр" посрать не мешал - подождёт председатель колхоза".
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| Viper | Дата: Вторник, 12-Фев-2008, 12:03:23 | Сообщение # 7 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Особенности национальной охраны границы Так это... Просто фантазия на правах хохмы. Просто при всем уважении ко всем народностям прикинул, что было бы, если каждая отдельно взятая национальность населяла бы одну отдельно взятую заставу. И отдельновзято национально реагировала на сработки. Где-то в Закавказье. Дежурка. На банкетках восседают два стройных силуэта - роскошные усы в комплекте со знойными горбинками носов, зеленые папахи, камуфлированные черкески с газырями в красно-зеленую полоску, а на поясах висят дедушкины кинжалы с устройствами для крепления к автомату. Один постарше, другой помладше. Вай-вай-вай, какие красавчики!!!
Сработка.
Тот, что помладше, импульсивно вскакивает, наполовину выхватывает кинжал из ножен и с чувственным лязгом загоняет его обратно:
- Вах! Гиви, этот система совсем нас не уважает! Опять сработал! Как можно так себя вести! Мы тут хорошо сидим, границу охраняем, а этот система, сын тупого ишака и внук дурного обезьяна...
- Вано, дарагой, не расстраивайся так. - Тот, что постарше солидно поднялся и, приняв красивую позу, сделал замысловатое движение тремя оттопыренными пальцами правой руки. - Этот система молодой еще и совсем глупый. Мой прадедушка Ираклий, который прожил на свете сто двадцать лет, первые сто лет тоже носился по горам и пугал людей жутким воем. Совсем как этот система. И только после столетнего юбилея успокоился и стал молча отару пасти. И этот система тоже поглядит на красоту этих гор, подышит этим воздухом и порадуется урожаю лозы, что растет вдоль нее. И после этого сразу перестанет вести себя так некрасиво...
Ты лучше давай звони батоно начальнику, скажи, Зураб Георгиевич, дарагой, приходи сюда пожалуйста, опять наш система сработал! И скажи, что Гиви пошел джигитов строить!
Прошло немножко времени.
Начальник солидно пригладил усы и гордо подбоченился перед строем:
- Генацвале пограничники! Кунаки! Я хочу с большим чувством поднять этот бокал за то, что мы так быстро и хорошо построились, за наше вооружение-снаряжение полностью, и чтобы кинжалы в наших ножнах никогда не заржавели!
Кацо, иди заводи машина - сейчас уже поедем. И пожалуйста, дарагой, не надо проклинать тот день, когда ты сел за баранку этого пылесоса! Это, конечно, не чёрний Вольга, но на наш машина еще мой отец по горам ездил!
Дежурный, позвони моей жене и скажи:
- Тетя Манана, Зураб Георгиевич сказал стол накрывать! Мы сейчас на сработку поедем, нарушителя привезем - надо же красиво принять человека! Посидим, поговорим, вина выпьем - он нам расскажет зачем через граница полез. Вдруг он на той сторона красивый невеста присмотрел и украсть хочет? Или горячий скакун зажег пожар в сердце джигита? А может, наоборот, у человека горе случилось и ему помочь надо? Может, у него сопредельные абреки красивый невеста украли или любимого скакуна увели? Как тут не помочь человеку? И как тут гостя красиво не принять?
Застава! К машина! Где-то в Биробиджане. Дежурка. На банкетках печально сидят двое со скорбными лицами в черных жилетках, но зато в зеленых кипочках.
Сработка.
Прошло немножко времени.
- Беня, я конечно дико извиняюсь, но если мне не изменяет память, именно вы здесь таки изображаете дежурного. Начинайте уже как-то реагировать, а то от этих утробных звуков моя тетя Соня, что живет под Хайфой, начинает уже нервно чихать!
- Изя, вы здесь таки да! всего лишь связист, поэтому не мешайте мне думать, что делать со всей этой напастью! Лучше смотрите на «Азбуку» и если там загорится лампочка, то смело пихайте туда палец и начинайте слушать, что там имеют вам сказать.
- Ой-ой-ой-ой-ой! Мало нам замполита, так еще и этот мыслитель на мою голову! Беня, что вы себе думаете? Что вы здесь самый умный? Или это не про вас мой дядя Соломон, который учил вас гойскому языку, сказал что у вас между пейсами прокисший форшмак? И что вы сможете стать дежурным, только если ваш папа Исаак Лейбович, чтоб он был здоров, сможет вылечить собачку нашего ребе? Теперь уже тоже совсем здоровую. Давайте уже начинать что-то делать!
Прошло немножко времени.
Появляется еще один персонаж.
- Изя! Беня! Я очень надеюсь, что не помешал вам, но может мне кто-нибудь кашерно объяснит, что делают эти ужасные звуки в моих ушах?
- Мойша, я как дежурный по заставе, должен вам сказать, что вы конечно уважаемый человек, и таки да! вы здесь начальник, но я вас поздравляю - вы имеете сработку! Возьмите мои слова и начинайте уже идти и строить людей, а мне не мешайте слушать, что имеет мне сказать этот поц, языком которого можно замесить тесто для мацы на целую заставу и еще отправить немного для тех шлемазлов, что подъедаются у нашей синагоги...
Прошло немножко времени.
Начальник печально оглядел строй:
- Я, конечно, дико извиняюсь за неудобство, но как это мило с вашей стороны, что вы отвлеклись от важных дел и нашли время сюда зайти. Ой-ой-ой-ой-ой! Шоб я так жил! Лева, не надо делать такое скорбное лицо! Я знаю, что вы очень заняты ремонтом часов начфину нашего отряда, но я думаю, что смогу понизить вам артериальное давление, если разрешу оставить табличку «Часовая мастерская» на крыльце нашей заставы. И вы, Моше Израилевич, также не волнуйтесь - вы еще успеете пошить новый костюм замполиту, чтоб он был здоров и носил его от участка подальше! И уж совсем не стоит отчаиваться глубоко уважаемому Давиду Лазаревичу - секретарь соседнего киббуца уже месяц ходит без своей золотой вставной челюсти, так он не будет очень удивлен, если вы ее почините еще чуть позже...
В конце концов у нас тут есть маленький гешефт по охране границы, за который мы таки имеем зарплату! Хотя, конечно, многие могут отлично обойтись и без нее - все мы люди солидные и неплохо тут устроились, но я думаю надо-таки съездить. Тем более, сейчас уже четвертый час, а именно в три Аарончик перестает изображать из нашего 66-го маршрутку на линии Станция-Поселок и возвращается на заставу. Так что все очень удачно складывается... Хотя если хабаровский паровоз опять задерживается, я думаю, никто не будет возражать, если мы немного подождем в курилке... А я вам пока расскажу, как наш ребе Исаак опять лечил свою собачку, чтоб она была здорова! С него все так смеялись, так смеялись... Где-то в лесах Северо-Запада. Дежурка. За столом сидят двое в меховых жилетках с аккуратно стриженными бородками и трубками в зубах. Сизоватый дым медленно и печально поднимается к потолку, где свернувшись кольцами, впадает в глубокую кому, совершенно игнорируя распахнутую форточку.
Сработка.
Прошло немножко времени.
Дежурный: - Райво, я думаю эт-т-та лампочка моргает очень быстро...
Связист: - Да-а-а-а, Юсси... Эт-т-та лампочка моргает быстро...
- И эт-т-ти зву-у-укки... Их раньше не-е-е-е было...
- Да-а-а-а... И эт-т-ти зву-у-укки... Их не-е-е-е было...
- Наверно, эт-т-то срабо-о-отка...
- Да-а-а-а... Эт-т-то срабо-о-тка...
Прошло немножко времени.
- Райво, я думаю надо звонить нача-а-альнику, господину Тормозяйнену... Сказать ему про лампочку... И про зву-у-укки то-о-оже...
- Да-а-а-а, Юсси... Надо звонить нача-а-альнику ...
Прошло немножко времени.
В дежурку входит начальник, садится на свободный стул, старательно набивает трубку, степенно закуривает и внимательно смотрит на лампочку.
Прошло немножко времени.
- Да-а-а-а, парни... Эт-т-та лампочка моргает очень быстро... И эт-т-ти зву-у-укки... Их раньше не-е-е-е было... Наверно, эт-т-то срабо-о-отка...
Прошло немножко времени.
- Юсси, иди строй парней... А ты, Райво, найди Вилле Ручняксена и скажи, что можно уже зав-в-водить маши-и-ину... Мы сейчас поедем посмотреть, почему эт-т-та лампочка моргает очень быстро... И зву-у-укки то-о-оже...
Прошло немножко раз понемножку времени.
Начальник перед строем:
- Маладц-ц-ци, парни... Быстро постро-о-оились... У нас тут лампочка моргает очень быстро... И зву-у-укки то-о-оже... Их раньше не-е-е-е было... Наверно, эт-т-то срабо-о-отка...
Парни внимательно смотрят на лампочку.
Прошло немножко времени.
- Да-а-а-а, нача-а-альник... Эт-т-та лампочка моргает очень быстро... - дружно закивал строй - И эт-т-ти зву-у-укки... Их раньше не-е-е-е было... Наверно, эт-т-то срабо-о-отка...
- Я думаю, Ручняксен уже нашел маши-и-ину... И завел ее... Пойдемте посмотрим, почему эт-т-та лампочка моргает очень быстро... И эт-т-ти зву-у-укки то-о-оже...
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| Viper | Дата: Вторник, 12-Фев-2008, 12:08:46 | Сообщение # 8 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Старый Пейсах НЗ сказал, что он похож на ортодоксального еврея.
ЗНЗ сказал, что это, скорее всего, «старый Пейсах».
Смешно, но они были оба правы... В Московском пограничном училище обращали большее внимание на семитов и антисемитов в то время, а в Голицинском политическом явно уделяли внимание произведению «Как закалялась сталь»... ***
...Это был еще не старый мужик. Высокий и тощий. Если бы не большие брови и несколько массивный нос, то его иконописно-удлиненное лицо вполне могло походить на рублевского Христа.
Со старомодным саквояжем в руках он появился на заставе и представился: «Простите... я вашу Скалу* приехал немного подправить... Можно?..»
НЗ засмеялся и вопросил у дежурного по заставе: «Эй, ты! Ты кого привел ко мне в канцелярию, мать твою?» и начал шутливо ощупывать свой правый бок, якобы ища пистолет.
- Товарищ капитан! Не наказывайте бойца! Вот мои документы. Я ремонтник...
- Вижу что не диверсант... Выпьешь?
- Я не пью, товарищ капитан... И вообще, давайте на вы. Меня зовут дядя Саша.
Приезжий снял свой треух, и перед нами рассыпались длинные и мягкие черные с проседью волосы с завитушками на умопомрачительной длины баках.
Добрые, сливового цвета глаза лучезарно глядели на начальника заставы, который почти внимательно изучал документы и паспорт командированного на заставу «Мраморная» Мороза Александра Абрамовича, радиоинженера завода «Эра» города Владивостока, Приморского края и т.д и т.п...
- Давайте, ремонтируйте... Дядя Саша... Уже две недели с участка не вылезаем из-за вашей техники долбаной. И опять на линейку сейчас... Дед Мороз хренов, - правда, последние слова НЗ сказал в сторону... Так к нему на заставе и прилепилось - Дед Мороз... ***
Это были стародавние времена.
Век повальной электроники в Советском Союзе только начинал свой бег.
Век собак, лошадей и других средств охраны Государственной границы уже начал изживать себя... ***
Новый год на Китайской границе... О! Это удивительное действо!
Как правило, это действо начиналось в те времена еще за неделю до 31 декабря, а заканчивалось иногда после 10 февраля, ибо сопредельщики празднуют его гораздо позже нас.
Те, кто знает, что такое усиленная охрана Государственной границы, поймут мои переживания и даже некоторую ностальгию, ибо только пограничник может встретить Новый год или в одиночку, или вдвоем, но чаще втроем. В каких-нибудь секретах, дозорах, РПГ... Пограничная романтика!..
А на участке тихо-тихо... Сопки покрыты легким снежком, а под твоими сапогами шуршит сухая листва... А рядом журчит полузамерзшая речка с грозным названием Амба и месяц потихоньку уходит за нависшую над тобой горушку Чушкина Голова советско-китайского хребта Черные Горы... И тепло... Собак жмется к тебе доверчиво, и кажется, что этот собак тоже проникся Новым годом и ждет от тебя подарочной мандаринки, но мы его лучше угостим заботливо приготовленным на новогоднее угощение порядочным куском изюбрятины, а мандарины, конечно, сожрем сами, ибо нефиг собаку нюх портить. ***
Удивительно, но Дядя Саша неожиданно легко вписался в служебно-праздничный быт заставы.
Неисправность на ЭСК он удалил буквально за 20 минут, безудержно применяя выражения на какой-то тарабарщине (вероятно, это был идиш, или даже иврит, но добротные русские матерки проступали как на новоеврейском, так и на иврите) в адрес производителей этой «Скалы».
Вывозить из нашей Тмутаракани на новогодних праздниках его никто конечно не собирался. Машины были в поломках, а две единственные «шишиги» постоянно стояли под парами, готовые кинуться или на левый, или на правый фланги. Усиленная... А до ближайшего населенного пункта аж 14 километров. Через заледеневшую Амбу, которая разлилась сотнями ручьев «ортодоксальному еврею» пешком было бы сложно идти. Да он и не стремился. Ему интересно было у нас. Поэтому поставили дядю Сашу на «довольствие», и он себя прекрасно чувствовал на заставе.
А семьи у дяди Саши не было... ***
А у нас на заставах какие семьи?
В лучшем случае 2-3. Да и то, если лейтенантик свою жену уговорит ехать за ним. А обычно всего одна. Старшины.
У нас в те времена было три. Старшины, замбоя и НЗ.
Так получилось, что жены замбоя и НЗ «служили» на заставе вместе с капитанами своими уже почти по пять лет и дети росли тут же. ***
Старый Пейсах уже на второй день своей «службы» на ПЗ не поленился подняться на близлежащую сопочку, на которой в свое время вырабатывали мрамор и на которой росли молоденькие кедры.
Срубив самый красивый кедрик, он установил его в столовой. Потом о чем-то долго шептался с поваром.
Кедр - конечно, не елка, но не было елок у нас на участке...
Дети (и бойцы, а они ведь тоже еще дети) радовались. Не было только игрушек...
Не беда! Дядя Саша вынул из своего еврейского саквояжа много разноцветных лампочек, проводков и резервный шаговый искатель от Скалы, потом стартер от лампы дневного света...
Через два часа «елка» ожила. Одной гирляндой она просто мерцала. Другой гирляндой огоньки бежали снизу вверх, и это было красиво. При этом кедр издавал стрекочущий звук, что тоже добавляло радости детям. Нет кисточек для раскраски картонных, вырезанных детскими и солдатскими руками, игрушек? И это поправимо! Дед Мороз опять сходил за заставу, а потом попросил у повара банку из-под сгущенки.
Через полчаса появились три грубые кисточки с древками от краснотала, которыми дети и бойцы с увлечением «акварелили» картонки... ***
Потом...
Потом в три захода справляли Новый год, стараясь, чтобы кто-то отдыхал, а кто-то и праздновал.
Не получилось.
Праздник был настолько веселым, что даже отдыхающие прошли его еще по два раза.
Начальник Заставы читал хоть и косноязычное, но зато сердечное обращение к пограничникам, вступающим в 197... год.
Бойцы экспромтом организовали мини-концерт с декламацией, пением под гитару и танцем маленьких лебедей в солдатских трусах и сапогах (тоже под гитару)... Все ржали...
Повар потчевал какими-то экзотическими блюдами, из которых распознали только папоротник. Про происхождение остального он умолчал, но было вкусно. Из напитков потчевали морсом из лимонника. (Замполит на следующий день брюзгливо пугал НЗ парткомиссией, так как заподозрил в морсе признаки легкого брожения).
Дядя Саша в вывернутом наизнанку армейском тулупе и с бородой из пакли, любезно предоставленной старшиной, работал дедом Морозом.
На голову он водрузил себе потрепанную армейскую шапку с разлетевшимися ушами и солдатской звездно-серпасто-молоткастой кокардой. При этом никто из нас не усомнился, что это настоящий Дед Мороз... На левое плечо Дяди Саши кто-то прилепил непонятно откуда взявшийся на заставе затертый и замасленный полковничий погон. Снегурочкой у Пейсаха выступала черная овчарка Лада, которой на голову прилепили фривольный русский кокошник. Лада была спокойной девушкой, и только мило улыбалась на наш хохот. Заставские дамы визгливо пели... Два кобеля в вольерах гнусаво выли (их не пригласили на праздник). Дети счастливо смеялись... Мужики украдкой прыскали себе в пуговицы на рукавах ПШ от шуток и прибауток нашего новоявленного Деда Мороза. Елка-кедр мерцала и стрекотала...
Начальник заставы пасмурно поглядывал на замполита. За два года тот ни разу не удосужился устроить такой праздник, если не считать традиционных мандаринов. ...Новый Год закончился неожиданно. Позвонили из отряда и сказали, что с соседней заставы к нам выдвигается машина с запмотехом отряда, который и заберет нашего Старого Пейсаха во Владивосток... ...Мы наскоро фотографировались всей свободной от службы заставой фотиком Смена-8М.
И женщины наши, и Лада и Дед Мороз... Солдаты и сержанты наши... Офицеры и прапор единственный... Даже кобелей выпустили проститься...
Начальник Заставы упрямо делал вид, что не замечает запрещенной на заставах фототехники... Было уже синее утро. Над заставой выпячивалась своей громадиной Чушкина Голова, а на проталинах Амбы булькала и резвилась мальма. И уезжал от нас наш Дед Мороз... ***
Я больше никогда не видел его и не слышал о нем...
А совсем недавно, разбирая старый хлам, увидел три кисточки.
Кисточки самодельные, с бурыми, корявыми палочками краснотала и черно-седыми пейсами, прикрепленными к этим палочкам уже изрядно проржавевшими жестянками от сгущенки... *Скала - электросигнализационный комплекс.
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| Malcom | Дата: Вторник, 12-Фев-2008, 15:53:03 | Сообщение # 9 |
|
аксакал сайта
Группа: Проверенные
Сообщений: 303
Награды: 0
Репутация: 3
Замечания: 0%
Сеть: Петри-Маркова
Количество машин:: 400-500
Cтрана: Российская Федерация
Город: Нижний Новгород
Статус: Offline
| Хорошее крео! Пазитифф!
Буду иметь, введу!
Я не рябина, чтоб настаивать на коньяке - наливайте, что осталось!
Не надо меня грузить - я не сухогруз! Я - танкер, налейте мне!
|
| |
| | |
| Malcom | Дата: Четверг, 14-Фев-2008, 13:44:42 | Сообщение # 10 |
|
аксакал сайта
Группа: Проверенные
Сообщений: 303
Награды: 0
Репутация: 3
Замечания: 0%
Сеть: Петри-Маркова
Количество машин:: 400-500
Cтрана: Российская Федерация
Город: Нижний Новгород
Статус: Offline
| Жизнь Человечкина .....оставшимся в живых, оставшимся мертвыми, убежавшим, приспособившимся, помогавшим, всем сочувствовавшим, всем тем, кто пошел, и всем тем, кто пойдет снова - посвящается.... ......Жизнь человечкина – она как шкура овечкина, вся в завитушках да кудряшках, и чем время интереснее для историка, чем прибыльнее оно для политика или спекулянта, тем кудрявее оно для человека простого, бутиками не избалованного, фуршетами не кормленного, «Вдовой Клико» не поенного. Завивается жизнь волосом кудрявым, не хочешь иногда, а вот завоешь в голос, как пес на луну. Так и живем себе потихонечку, любим, смеемся, плачем, нашего брата и в армию призывают, и увольняют без выходного пособия, то один опыт поставят, то другой, то в принудительном порядке на прививку гонят, то на выборы, организованно, по совести, с обещаниями и фанфарами балаганными. В общем, кудряво нам на свете живется, все волнами, колечками, сплошные кудри, куда ни глянь, даже под самыми подмышками. А истории обе подлинные и невыдуманные. Ну, ваше право, хотите верьте, хотите нет, а если так не терпится меня во лжи уличить да на брехне поймать – выправляйте себе загранпаспорт, садитесь на автобус возле турецкого посольства, что на улице Хагани , и через пару-тройку дней он домчит вас прям до Карса. Добравшись же, разыщите отель… ну, его название позже узнаете, да расспросите обо всем его хозяина. И про Аллахъяра с Валерием я тоже не соврал ну ни капельки, говорят, что на его могиле в Агдаме, на территории, временно (верю в это изо всех сил и всеми своими килограммами) оккупированной сепаратистами, до сих пор лежат живые цветы... С меня взятки гладки, я так, мимо проходил, подслушал, запомнил, обработал, записал да вашему просвещенному вниманию предлагаю. Знаешь, читатель, по-моему, в обеих историях не так уж много веселого, но очень много здорового и жизнеутверждающего смеха. Не человечьего ржача, а смеха Господа Бога над людской глупостью, стремлением к убийству, желанием оттяпать кусок пожирнее, смеха самой жизни во всё её большое луженое горло. Ты просто попытайся повнимательнее вслушаться, и ты обязательно его услышишь. И еще… внимательно вслушиваясь в переливы её смеха, ты обязательно увидишь за всем этим Его улыбку..... Всегда старающийся внимательно вслушиваться и пристально всматриваться Самит Алиев ....тот год выдался не ахти, какой удачный. Ну какая там удача в середине девяносто второго на Кавказе? Одни ГРАДЫ с «Алазанями», и все по голове, по голове, получив независимость, сынку поворотился, нагнулся слегонца, и вот тут то ему и засадили из-за кустов... война, знаете ли... Не найдя мозгам, рукам и гормонам лучшего применения, лица кавказской национальности в едином порыве сцепились клубком, с воплями и проклятиями выбивали друг другу зубы, выкалывали глаза, вырезали кресты на спинах соседей, вешали пленных, разрушали храмы, сжигали деревни, развлекались, короче как могли, веселились сами и веселили дьявола. Отдыхали, короче. Отдыхали так, как их тому научили. Стравив, поманив, словно ишака морковкой, напев в уши сказки о том, что во всех их бедах виноват тот, кто живет по соседству, захвативший исконно ихние территории, а теперь, после избавления от ига коммунистов, гнета марксистов, попранной экологии и тотального неуважения к правам человека и отдельно взятой нации в целом, нам обязательно нужна Великая Армения, Великая Осетия, Великий Туран и все по причине пробуждения национального самосознания, первейшим симптомом коего является неуемное желание yeбать соседа по голове чем-нибудь тяжелым, и желательно насмерть. Потому как мы не потерпим, чтоб он, паршивый некрещенный бусурманский кяфир мешал нам строить счастье всех и каждого в нашем отдельно взятом независимом государстве. Все нормально, все в порядке, Москва - хозяин помрэ, и бывшие рабы очень быстро научились дерзить всем, каждому и друг другу в частности, а чтобы жить стало легче, чтобы жить стало веселее, начали заводить себе рабов из числа собственного народа. Благо, хапать, грабить и убивать стало можно без оглядки на бывшую метрополию, потому как необходимость делиться с ней наворованным, ресурсами, и вообще, трофеями внезапно отпала. Кому война, а кому мать родна, люди попроще, опьяненные криками «ура» раздававшимися с трибуны, стройными колоннами ушли на фронт (кричавшие и призывавшие, сами на войну не пошли, потому, как то ли комиссованы были, то ли дела поважнее нашлись), когда же патриотический запал потихоньку сошел на «нет», а на истошные вопли о нуждающейся в вас родине больше никто не велся, пришлось забривать лбы насильно, причем по странному стечению обстоятельств, отпрыски и родственники нехилых мира сего в парикмахерскую не попали, а в траншею под пули – тем более. Вещавшие с трибуны быстро разжились деньгами, лежавшие в окопе – с такой же скоростью, и тоже разжились, но уже протезами, в общем, все было по справедливости, каждому по должности и происхождению, раз уж по труду никого не устраивало. Сами виноваты, драли горло на площадях, по столам кружками стучали, грозились из всех врагов в единый миг фрикасе сделать - теперь не жалуйтесь на шеф-повара и не пеняйте на качество продуктов. Не было, как говорится печали, но отцы народа вмиг её на шею людскую накачали, после чего с удобством свесили ножки, обозревая с высоты, где чего еще приватизировать можно. Им то что, им плевать, потому, как не их детям расхлебывать. А вам, дуракам, наука. Раз по-людски не можете – ковыляйте на протезах за пенсией.... .....и было это давным-давно, наверное, в другой жизни, или в другом измерении, и цвел тот край, и ломило в глазах при виде садов и виноградников, бегущих к горизонту, и кивали снежные шапки гор случайному или приглашенному путнику, и журчала речка «Заходи, гостем будешь», и щекотало в носу от запаха кябаба, и росли на той земле, на одной, в общем то улице, два пацана, Аллахъяр и Валерий. Один квартал вниз от стоянки такси перед автовкзалом – и вот он, дом Аллахъяра, крытая жестью крыша и водосточная труба с причудливо вырезанными краями, ну точь в точь хвостик граната. А чуть ниже, ну, буквально метрах в сорока дом Валеры. Крылечко, занавесочки в окнах, опять же цветочки на подоконнике... Провинция... Городок, в котором они родились и выросли, не особенно велик был, зато на весь бывший СССР славился, причем не только (хе-хе) и не сколько ударным да самоотверженным трудом его жителей, сколько одноименным портвейном, что на тамошнем винзаводе производили. Ну, вы уже врубились, наверное, это я об Агдаме. И были они оба черные, в кости широкие, с глазами быстрыми, на голову скорыми, а как подросли немного, так лучше них на той улице насчет тутовки пожрать специалистов и рядом не водилось. Даже внешне эти парни чем-то похожи были, то ли загаром, то ли повадками, а то ли еще чем, ну известное дело, мало ли что в голову после тутовки стукнуть может... У Валеры, правда, нос был чуть побольше, армянин, сами понимаете, так уж им по генетике полагается, вот поставишь рядышком двух черножonых, у кого нос больше, тот и армянин... или грузин... или из моих, из азербайджанцев....ну, в общем, совсем я запутался, да и тебя, дорогой читатель, запутал, ведь если ты из России, то для тебя мы так и так на одно лицо, тебе в такие тонкости вникать недосуг, если ты с Кавказа, но живешь в Краю Березовой Регистрации, то тебе сия градация и подавно безразлична, потому как в отделении всех нéрусей без разбора мордой вниз лỏжат, ну а если ты с Кавказа, но по тем или иным причинам все еще на нем, родимом, местожительство имеешь – то по нынешним временам ты и без таких деталей повод найдешь соседу под глаз засветить... ......была она не молодой и не старой, не красавицей и не уродиной, была она не толста и не стройна, не зла и не добра, она была просто матерью. Когда женщине за сорок, когда её мужа убивают где-то в России только за то, что у него слегка не блондинистый цвет волос, когда покойный муж оставляет женщине только старый домик в Раздане и долгов на полторы тысячи долларов, ей не до масок против морщин, ей не до кремов против целюллита и для загара, ей не до фитнесс-центра и совершенно не до аэробики и прочих элементов бонтона да жизни со вкусом ирландского ликера. Особенно если кругом война, а у неё сын призывного возраста. Бабьим бывает не только лето, бабьей может быть и зима, и осень, а вот весна – очень редко. В исключительных случаях... Почти никогда, или только в девичестве... Да, чуть не забыл... Звали её Ануш.... Сладостная в переводе, если не ошибаюсь.... ...уничтожение живой силы и техники противника – первостепенная задача любой армии, ведущей боевые действия. В горах и плоскогорьях каждое ущелье, каждая неровность рельефа, каждая скала – естественное укрепление, и выбить оттуда противника – дело нелегкое. Соотношение потерь у наступающей и обороняющейся сторон – один к пяти, в горах потери наступающих могут возрасти до семи. Из бронетехники там пригодится разве то, что полегче, сами понимаете. Дерущиеся народы – это вам не толстомясые тетеньки, на базаре скандалящие, у тех запал быстро пропадает, одышка начинается, да и люди вокруг стоящие, все больше поглазеть да речевыми оборотами восхититься собираются. А к сцепившимся народам сбегаются близкие и далекие соседи, все с советами, предложениями и инструкциями, по-соседски так протягивая то одному то другому дерущемуся полено, или кол здоровущий, на, мол, вдарь ты ему посильнее промеж глаз, да так вдарь, чтоб не поднялся уже, а то другой сосед ему уже берданку протягивает… БЕЙ ЕГО! ....Раздан городишко небольшой да препаршивый. Дело там есть всем и до всех, все и всё про всех знают, а если и не знают, то обязательно догадываются, своевременные выводы делая. Провинция, Восток, Кавказ. А с войной жить там стало еще паршивее. Ясное дело, не с чего жиреть, света нет, газа – самая малость, из еды один хлеб с мацуном*, и то пока в очереди отстоишь – семь потов сойдет, потому, как очередь с раннего утра занимать надо. Ну, я не спорю, национальное самосознание и идея Великой Армении важнее сытого желудка и теплой квартиры, намного важнее, и куда там отдельно взятой женщине без мужа в политике разбираться. Правда один раз, по женской глупости она перебила Вартана на собрании домкомитета. Что тут началось! Вартан был политически грамотным, человеком небедным, влиятельным, и даже главой местного отделения какой-то «Партии Национального Самоопределения» его даже исполнительная власть побаивалась, ну, если и не прудила в штаны при его появлении, то, как минимум предпочитала не связываться. Бес эту партию знает, но завязки у Вартана были, говорят, от Еревана до самого Лос-Анджелеса. Так вот, на собрании домкомитета Вартан, войдя в раж, стал стучать кулаком по трибуне и громко так говорить, что, мол, на алтарь Великой Армении, если понадобится, надо положить даже своих детей, как Авраам сына своего перворожденного, а она возьми и спроси, мол, где находится алтарь Великой Армении, тут, в Раздане, или в Марселе, что во Франции, и если алтарь тут, то почему сын Вартана вот уже как целых полгода в том Марселе учится и возвращаться, чтоб на алтарь лечь, не собирается? Зал загалдел, Вартан позеленел от злости, но так ничего и не ответил, правда, по глазам его Ануш поняла, что все еще впереди, потому как таких выпадов он не прощает. Гром грянул чуть позже, ровно через полгода, когда её сыну стукнуло 18. А что вы думали-то? Возраст призывной, кому ж еще защищать родную страну и общенациональную идею от турецкой угрозы, как не сыну матери-одиночки без денег и могущественных родственников? Не Вартанову же сыну, нет, ни в коем случае, он парень здоровущий, кило эдак девяносто с гаком, под таким любой алтарь треснет и такого не всякий жертвенник выдержит, а вот сын Ануш – он сложением поминиатюрнее будет, а в таком разе там, на алтаре-жертвеннике ему самое место. Как тому голубю, которому лапку надрезают – хрясь – и приличествует жертве сожаление во сто крат большее, нежели тому, кто жертву оную приносит.. и не удивляйтесь, реальный обычай, так оно все и происходит. ……..а начиналось все с обычных драк стенка на стенку. Ну, это когда парни из одной деревни, намотав на кулак ремень с увесистой (порой и заточенной) бляхой шли вваливать nизды парням из соседнего села. Людям альтернативной, так сказать, национальности и религии, и которых не жалко ни при каких обстоятельствах (то, что после семидесяти лет, проведенных под бородой Маркса и сенью научного атеизма, оба народа о своих верах имели самое отдаленное представление, стало ясно немного позже). Туда и сюда, оттуда и отсюда сновали хитрые людишки с кожаными портфелями, нашептывали всякое, подзуживали, собирали молодежь по вечерам для лекций об умном, о традициях и об истории, да только история была какая-то хитрожoпo-однобокая, в духе «а по соседству с нами, такими трудолюбивыми пахарями-строителями-созидателями – любимцами Создателя, поселились варвары-соседи». Дяди всем обещали вольготную жизнь, денежные пособия, дефицитные товары вне очереди и защиту от милиции, в случае чего. И с участковыми они ладили, и со шпаной умудрялись не ссориться. Люди проницательные, конечно, сразу же на это внимание обратили, и только диву давались, как у них это получается…. Нет, прости великодушно, дорогой читатель, это я не то чтобы тебя намеренно в заблуждение ввел, это я сам по скудоумию ошибочку допустил. Все начиналось совсем не с драк и никак не с дяденек, а с газетных статеек во всяких «Бакинских Рабочих» да «Ереванских Партийцев». А ниточки, привязанные к мягким лапкам брызжущих слюной, но не блещущих умом марионеток шли далеко – далеко наверх, с солнечного юга на пасмурный север. В Москву, в Кремль, или в Вашингтон, в Белый Дом до востребования по надобности. Это и коту понятно, если глупые люди начинают кричать проникновенные и трогающие за душу вещи, значить где-то неподалеку находится будка суфлера, в которой сидит кто-то очень и очень умный. Справедливости ради надо заметить, что будка может находиться на порядочном от сцены расстоянии, но что такое это «далеко» в наш век, столь скорый на перемещения, передачу информации и на расправу как следствие…
- Вы слышали, в соседней деревне азербайджанцы убили трех армян?
- Не трех, а семерых, и не в соседней деревне, а тут, неподалеку. ......почти каждый день в городок шел цинк. О земле, в плане того, что её надо возделывать, пахать и проливать пот над ее утробой все как-то позабыли, дела, что ли поважнее нашлись. А жить и обедать все равно надо, и никакой такой крутой подъем национального самосознания завтрака не заменит… перебивался народ с хлеба на лук, кто старые вещи продавал, кто на заработки уходил, а кому по возрасту или физической слабости идти некуда было – так оставался. Работала Ануш библиотекарем, а зарплата там была более чем скромная даже по советским меркам, и во что она, зарплата, то есть, во время нестабильности превратилась – даже говорить неудобно, один смех. А тут у сына призывной возраст, и станут в военкомате смотреть, что он кило на десять, а то и на пятнадцать меньше положенного весит. Повестка в таких случаях приходит без опоздания, и времени оставалось в обрез… надо было что то делать, а что тут поделаешь, если даже в долг взять в общем то, не у кого.. расплатиться с долгами, оставшимися от мужа ей помогла двоюродная сестра, жившая в Турции и старенький священник из церкви Сурб Хач (церковь Святого Креста), ныне уже покойный.. Ануш раз в неделю ставила свечку за упокой его души… добрый старый священник сказал ей: «Негоже чтобы за мужчиной на земле долги оставались». Странный был человек, молчаливый, сухонький. Никто б и не подумал бы, что почти незнакомой прихожанке так вот, за здорово живешь денег дать может. Ну и что же, что хорошо мужниного отца знал, по нашим-то временам это вовсе не резон денег давать или руку помощи протягивать… это ведь вам не общинное землевладение, когда люди корнями в землю врастают, всегда с соседями здороваются, да семь своих поколений наизусть помнят: пять живших до и два живущих после… …когда мелкие стычки да обоюдное швыряние камней сменилось серьезными столкновениями (благо, оружия было завались, уже не советская, но всё еще не совсем российская армия щедро делилась вооружением и солдатами с обеими сторонами, беспокоясь только о своевременной оплате, и редко когда верила в долг хитрым восточным людям, никаких кредитов, а только живые деньги. Все вы, чурки эдакие, на одно лицо, только и разницы меж вами, что одни обрезанные, а другие нет, вот и режьте друг другу, кто до чего дотянется, а нам не жалко)….в тот вечер Аллахъяр зашел к Валере, покурить, да о делах, вокруг творящихся поговорить. Семья Валеры собирала вещи, переезжали они от греха подальше, пока не началось, а начавшись, их не коснулось… ну что тут скажешь, не они эту кашу заваривали, но по всему выходило, что расхлебывать придется именно им .. обнялись крепко а прощанье, думали не увидятся больше.. Валера только фразу обронил, ту, что надолго у Аллахъяра в голове засела, до самой смерти её вспоминал: «Сыграли. нами в «дурака», Аллахъяр.. а прибалтами «преферанс» расписали. Только «преферанс» игра интеллектуальная, там головой думать надо, а тут – руками работать или ноги делать». Сказал так, с горечью сказал, после чего молчание затянулось минут на двадцать, даже чай остыл, и такое вот дело – часы настенные вдруг остановились… не дети, понимали оба, что не обойдется, ой не обойдется, и все, что начинается сейчас, ровно через год детским садом покажется. В сравнении с тем, что наступит… Аллахъяр молча помог другу донести вещи до машины… ну, так и распрощались.. думали что навсегда… «Аллах аманында»* - только и сказал азербайджанец… «Аллах разы галсын»* - ответствовал армянин…. Аллахъяр постоял, покурил, стараясь не глядеть вслед бортовому «Уазику», на котором уезжал с семьей друг его детства… потом вздохнул глубоко, опусти плечи, и пошел, ссутулившись, домой… а кто-то хитрый и злобный, сидя где-то далеко-далеко, в теплом и просторном кабинете, уже поворачивал ключик в замочке старенькой шкатулки, где аж с самого 1905-го года* сидели замурованные советской властью бесы и дьяволы межнациональной резни… от бесов и их лозунгов пахло нафталином, но они были живучими и многое повидавшими тварями, точно знающими, что, где и кому именно надо шепнуть на ухо, или наоборот, проорать благим матом. И стоило лишь приоткрыть крышку, как нечистые создания сразу же полезли наружу, брызжа ядовитой слюной, нагромождая одну ложь на другую, противно пища и царапая лакированную поверхность письменных столов с обеих сторон…. …осенний призыв был на носу, и по тому, как подчеркнуто-вежливо, я бы даже сказал, ядовито, Вартан здоровался с нею при встрече, Ануш поняла, что медлить нельзя.. надо срочно связаться с сестрой, которая жила не где-нибудь, а в самом Стамбуле… да нет, никто и никуда не эмигрировал, она там всю жизнь прожила, там же где родилась.. ну и что ж что армянка.. ну и что же что в Турции.. и не такое бывает… да, замужем за турком и даже прижила от него детей.. двух мальчиков… не правда ли, ужасная женщина… все национальные интересы предала, от врага детишек заимела, даже по любви и по собственному желанию… и Бог с нею, с женщиной по имени Цовинар, сестрой Ануш из бывшей Советской Армении…. Муж Цовинар, Омер, был мелким бизнесменом, только-только раскручиваться начал, в Россию куртки продавать, да дела шли не так, как ему хотелось бы… всё бабло в дело вложил, вот и нервничал мужик, тут, сами понимаете, не до помощи родственникам жены, а раз жена не понимает да требует, то и огрызнуться не грех, ну чего женщину в дела мужские посвящать? Но ночная кукушка всегда любой бизнес перекукует, вот и пришлось ему слово дать, что что-нибудь обязательно придумает… люди восточные – человеки хитрые и к торговле приспособленные, а торговцы люди общительные и разговорчивые, друзей-приятелей у них хватает, кто-нибудь обязательно хоть что-то да присоветует, если и деньгами не поможет… традиция все-таки и корни, и нечего Аллаха жадностью гневить, мужчине скупость не к лицу, и привязанная к шее рука* - справедливое наказание в аду для скупердяев… Потыкался Омер туда-сюда, чтобы скандалов семейных избежать, все звонил куда-то, разговаривая, руками размахивал, языком цокал да головой качал, и договорился с товарищем своим, который гостиницу на окраине Карса держал… небольшой такой отель, ну, четыре этажа, крылечко, вывеска с намалеванными четырьмя звездочками (комиссия из Министерства по Туризму присвоила отелю только три, да её инспектора не каждый год в такие eбeня заглядывают, пусть пока все четыре повисят). Он согласился дать денег, но ему нужна была работница в гостиницу. Чистоплотная, хозяйственная, исполнительная и трудолюбивая, да чтоб порядочная была, хвостом туда-сюда не вертела. А дел ей в гостинице за глаза хватит, вот и отработает, там и за горничными приглядеть надо, и за посудомойками, и как чисто скатерки отмываются и сверкает ли посуда, потому как нечистая скатерть, несвежая постель и грязный стакан в доме, где принимают гостей и странников – есть позор на голову хозяина и харам* в глазах Господа.. ….без малого полтора года прошло, как расстались Аллахъяр и Валера. Разразившаяся война железными челюстями пережевывала людей и ресурсы с обеих сторон, но, казалось, совершенно не затронула Баку… город жил так, как будто в пятистах километрах от него не гибли его люди, не плакали дети, в этом городе шлюшьими глазами сияли окна ресторанов, звучала веселая музыка, и даже давали концерты заезжие «звезды»..прибывшие в малом количестве инглисы спервоначалу робко, а потом все смелее и смелее водили носом по древней земле, что в сатанинском безумии пожирала собственный народ… хаос, анархия, некомпетентность, временщики, все резали власть, а вместе с ней и страну на мелкие кусочки, надеясь оторвать и оторваться, мол, нашей кровью всё добыто, нашим и сделается. То и дело боеспособные части отзывали в город, чтобы возвести на престол очередную мразь, тем самым оголяли фронт, и спустя пару дней, когда высоты были уже заняты хорошо подготовленным и неплохо снабжаемым противником, затыкали дыры необстрелянными мальчишками. А как пообстреляются пацаны самую малость – их снова в город, другого выродка в кресло подсаживать. Аллахъяр к тому времени дослужился до подполковника, ни много, ни мало – целая часть под началом, в то время такие вещи быстро делались, в игры не играл, и на просьбы отвести своих ребят и малую толику техники в Баку, чтоб на площади перед Парламентом покуражится, отвечал неизменным: забыли и отстали. Его заместитель, Рустам, человек большой хитрости и лишь воинской смелости, иногда пытался его одернуть, мол, доогрызаешься до беды, да куда там… бешеному мужику море по лодыжку… Рустам был полулезгином-полуазербайджанцем, остался после армии толи в Хабаровске, то ли еще где на Дальнем Востоке, но как началось на Кавказе, сразу же вернулся на родину… они прекрасно дополняли друг друга, хорошие организаторы, на расправу скоры, Аллахъяр как-то попросту застрелил своего зампотыла, ну не на смерть, правда, всего лишь колено пробил, за воровство, понятное дело. Потом подстреленного в Баку отправили, там его потаскали туда-сюда, помариновали чуток, а теперь он, говорят, в большие чины вышел, в министерстве сидит, в удобном таком кресле с подлокотниками… привезли в их часть несколько ящиков сигарет для солдат, и походит к Рустаму солдатик, разрешите, мол, обратиться. Так, дескать, и так, вы б сказали бы тем, кто нам курево шлет, чтобы слали то, что подешевле, потому как если импортные сигареты присылают – их сразу же разворовывают и потом на базаре продают. А если без фильтра – там другой разговор, на них не всякий польстится. Рустам все внимательно выслушал, пошел к Аллахъяру, о чем-то с ним шептался минут эдак сорок, а потом позвали зампотыла, да месили его в землянке ногами минут двадцать. Эти двадцать минут ему, зампотылу, то есть, целой вечностью показались, и как он сам потом говорил, выстрел даже некоторое облегчение принес … ….ровно через неделю деньги были у Ануш. Как – не спрашивайте, для восточных людей государственные границы – штука условная, не у одного, так у другого обязательно по ту сторону, если не родственник, так хороший знакомый в обязательном порядке живет-поживает, да и тайные тропы в горах никто не отменял. А пограничник – он ведь тоже человек, дал солдатику на блок сигарет, он и не смотрит, куда не надо, все мы люди-человеки, и ко всем с пониманием относиться надо… Вартан, кончено, зубами поскрипел, не без этого, да поздно, родимый, денежка уже военкому уплачена, и сын отправлен куда подальше, к родственникам в деревню. Ищи его теперь, если все по закону. К каким таким родственникам? Ну спросите тоже, товарищи европейцы… тут, в нашей общей Азии на свадьбе соседа с кем за столом парой слов перекинулся да стаканчиком стукнулся – он тебе уже вроде кровного родственника становится, даже если и вовсе не по крови не родной … и никакая такая глобализация этого, даст Бог, не выжрет, не вымоет… а еще через несколько дней Ануш и сама в Карс перебралась, как и договаривались.. деньги отрабатывать… хозяин гостиницы, ну тот самый, который друг Омера, был солидный такой, с усами, при четках, дядька из себя вежливый и уважительный. Объяснялись они спервоначалу больше жестами, но спустя пару месяцев Ануш освоила турецкий в достаточной степени, чтобы и хозяину сказать, мол, того то и того то прикупить надо, и нерадивым подчиненным нагоняй дать, чтобы не расслаблялись.. человек он был вдовый, богобоязненный, чтобы приставать к Ануш или какие неприличные намеки делать – ни-ни, упаси Аллах, если ему чего надо было, то сначала обязательно стучался в дверь её комнаты, да и после стука не сразу входил, а минуту-другую пережидал, мало ли какие дела у женщины в её комнате быть могут? А, зайдя, всегда почему-то здóрово смущался, отводил глаза в сторону, и нервно теребил кончики усов прямыми и сильными пальцами с аккуратно подстриженными ногтями. Звали его Тунжер, и он здорово прихрамывал на левую ногу, было дело, турецкая армия не курорт, вот в 74-м на Кипре* его то ли подстрелили, то ли ножом по лодыжке полосонули… ….летом 93-го положение на фронте было тяжелее некуда.. стороны то утюжили каждый клочок земли из тяжелой артиллерии и, вспарывая саму её утробу, то неделями кружили друг вокруг друга, огрызаясь редкими минометными залпами, то внезапно наступало затишье, словно им было необходимо снестись с заграничными кукловодами, на предмет «что дальше делать станем».. в часть Аллахъяра в пору такого вот недолгого затишья приехал сам Сахават*, и наши, воодушевленные его пением лучше, чем кизиловой наливкой, открыли шквальный огонь по позициям противника, на что армяне притащили мегафон и давай в него кричать: «имейте, мол, совесть, пусть Сахават допоет, потом продолжим, дайте послушать»…совесть была, палить перестали, и ровно два часа, целых сто двадцать минут обе стороны молча слушали нового Орфея, ничего, ничего вокруг кроме его песни, понимаете, совсем ничего, даже чирканья спичек слышно не было… странная была война, страшная, жуткая… как и любая азиатчина… там глазом не моргнув, целый городок могли с лица земли стереть, ни детей, ни стариков не жалея, как оно в Ходжалах было, а могли и человека пленного запросто отпустить, только потому что соседями были или родителей знали… наши части переговаривались между собой на талышском или лезгинском, потому как многие армяне прекрасно владели тюркским.. а как-то раз, связист доложил Аллахъяру о потоке площадной брани на чисто тюркском… ну, война, дело понятное, нервишки шалят, тут все средства хороши, можно и матюгнуть в запале, но чтоб так виртуозно, с каким-то воистину агдамским упрямством*.. в общем, грит, командир, вас требуют, поговорить хотят… лично… кто-то… какой такой кто-то – а Валера… из Агдама который... сосед и даже друг детства и не только… вот тебе и фортель, вот тебе и война… поговорили, сперва натянуто, конечно, потом голоса дрогнули слегка так, самую малость, даже потеплели… договорились встретиться на нейтральной зоне, да где ж её найти, эту самую нейтральную зону, если укрепления противников стоят ну, по максимуму в полутора - двух километрах друг от друга… ладно, выйдем в чистое поле… ты мужчина – я мужчина, ты один и я один… - Ну, здравствуй….
- Здравствуй……
- Подполковник уже?
- Да и ты, вижу, не прапорщик….
- И что мы теперь делать будем?
- Сначала покурим, наверное… я даже пистолета с собой не взял…
- Я тоже тебе верю.. и тоже пустой…
- А нож как же? (чирканье спичкой, огонек, прикрытый ладонями подносится к сигарете…. Бывшего друга? Нет, бывших друзей не бывает)
- И его нету.. договорились ведь….
- Да, договорились…. (глубокая затяжка)
- А у меня с собой водка есть..
- И у меня…..
- Отпей из моей фляжки… а я из твоей… все по-честному, Валера, все как раньше..
- Как раньше уже вряд ли будет…
- Да… верно говоришь.. вряд ли…
- Как дома-то?
- Слава Аллаху… у тебя как?
- Тоже слава Всевышнему… ты другое скажи, Аллахъяр.. что дальше делать будем?
- Пленными обменяемся, да будем стараться выжить….
- Да… хорошо ответил… упрямый ты… знаешь… если ты сейчас уйдешь со мной я найду способ переправить тебя подальше… в Россию.. или даже в Польшу…
- Знаешь.. если ты сейчас пойдешь со мной, я тоже найду способ тебя спрятать…
- Прости….. я так…
- Бывает….
- Оба будем стараться выжить, оба, слышишь? ….докурили…. дохлебали водку… молчали… и не заплачешь, не закричишь… не дай никому Боже.. обменялись фляжками, да оба, в общем-то, при своих и остались, фляжки-то советского образца, у обоих одинаковые… казалось, даже царапины на крышках абсолютно идентичны…без слов.. без всхлипов, без эмоций… а ведь самое время всхлипнуть… самое время, читатель…. …..прошло четыре месяца с тех пор, как Ануш стала работать в той гостинице… уставала, понятное дело, четыре этажа, да за всем глаз да глаз нужен… постояльцы были все больше тихие да скромные, никто особо не бузил, уважая Тунжера, если и развлекались, то как-то легко, весело и без свинства, песни пели, от вина не дурея, а ровно в одиннадцать часов расходились по своим номерам. Ну, кому надо с полицией связываться, да еще по малопочетной статье «нарушение правил проживания в гостинице после 23:00»? Тунжер был на расправу скор, чуть что – возьмет буяна лапищей за морду, ахнет пару раз затылком об стену, и пока тот в себя придет – наряд уже тут. Слава о Тунжере распространилась быстро, и его гостиницу (так уж получилось) облюбовали исключительно почтенные семейные пары, из тех, кому за сорок, а всякие жулики да безобразники её, гостиницу то есть, за версту обходить старались… оно жуликам разве надо, с ветераном Кипрской Кампании связываться, раз всё на его стороне, и суд и полиция, потому что государство? а потом… потом Тунжер сделал Ануш предложение, все чинно, все по законам Божьим и человеческим. Оба люди зрелые, оба вдовые, кто судья им, да и за что их осуждать? Женщина, прижавшаяся к плечу мужчины с прокуренными усами… женщина, сделавшая для своего сына все, что могла и даже немного больше, женщина, нашедшая любовь и защиту… оставьте вы их в покое со своими словами негодования, дай им Аллах счастья и благоденствия… а если моему рассказу не верите – то поезжайте в Карс… и найдите там гостиницу прихрамывающего Тунжера… не хромого, а именно прихрамывающего… да, совсем забыл… гостиница эта называется «Карабах»… так и скажите любому таксисту, в Карс приехав, если мне не доверяете, на что, в принципе, имеете полное право.. ...фляжками обменялись, пленных обменяли, что дальше делать, усы да ногти грызть? С одной стороны присяга, страна, солдаты да погоны, тебе подчиненные, а с другой стороны вот… дилемма – страшнее не придумаешь… с поры детства Аллахъяр плакал всего один раз, 23-го июля, когда был сдан Агдам.. именно сдан… армянская армия вошла в него всего с одним танком, ожидая страшного городского боя, где каждый дом – крепость, каждый переулок – засада, а пятиэтажка – врата адовы…но нет… армия была выведена по причинам, известным только в Баку, причем раньше всех из Агдама сбежал Акиф Наги, ныне являющийся председателем Организации Освобождения Карабаха… потом началась чистка.. грандиозная чистка армии от непокорных командиров и нелояльных новой власти элементов.. займет рота полупустую деревню – а ей приказ «отходить». Как? Почему? Мы уже тут, эта деревушка позволит контролировать квадрат… из Баку сказали… приказ…не нами писан, но нам передан.. назад… в день 23-го июля, в день сдачи цветущего карабахского города, славного своим портвейном на всю Евразию, Джахангир Будагов, капитан азербайджанской армии пустит себе пулю в лоб, понимая, что это, именно это и есть начало конца… кто-то может жить с позором, а для кого-то это тяжесть давящая, неподъемная да несносимая… а Аллахъяр…темная история… его машина подорвалась на мине 24 сентября 1993-го года, подорвалась после того, как по дороге прошла колонна бронетехники… уж не знаю, как оно так получилось и как оно так бывает, может это и не мина вовсе была.. а на следующий день на наш пост пришел человек в погонах… в армянских погонах… развел руками, показывая, что ни оружия у него с собой, ни фотоаппарата, ни рации, только фляжка да кусок хлеба… - Валера я… пропустите на могилу к Аллахъяру… на час, не больше..
Об их дружбе знали многие, но чтоб вот так.. ночью.. без оружия… помялись… подумали.. да и махнули рукой, проходи, мол… Валера просидел на могиле около часа, сперва молча, потом закрыл голову руками, наверное плакал беззвучно, плакал, раскачиваясь…выпил всю флягу, и так и не закусил…. положил кусок хлеба на камень повыше, потому что не гоже Божий дар и благословение на землю бросать, не в обычае это на Кавказе, потом утер лицо рукавом и вернулся обратно, к нашим солдатам… тут я, мол, как и обещал, а теперь дело ваше.. я пришел один, посидел у друга, а теперь дело ваше и совесть тоже ваша… плен так плен… ты мужчина и мы мужчины – иди к своим…. обратно…обратно иди, Валера, слышишь… подполковник Валера… …..ровно три дня на этом участке фронта было тихо, не стреляли даже из автоматов.. только трели кузнечиков да шелест листвы… ну и чирканье спичек, как водится… в знак уважения к памяти друга, Валера запретил своим открывать огонь…ну и наши тоже честь понимают, вот и молчали стороны ровно три дня.. целых три дня… Валера своё дело сделал… наверное потому что уверен был: ляг карты по-другому, Аллахъяр сделал бы для него тоже самое.. ни больше и не меньше… спустя два месяца наши войска оставят эту территорию, вместе с могилой Аллахъяра… вместе с могилой Аллахъяра… начнется новое время, в ходе которого мертвых героев просто-напросто сотрут из людской памяти.. ну чего их помнить-то, если и на могилу сходить некуда.. а Валера… Валера потеряет ногу… и после войны, а точнее, после подписания соглашения о прекращении огня поселится в деревне под Агдамом, на оккупированной территории, но на своей, все же земле.. и до сих пор.. говорят, до сих пор на могиле Аллахъяра лежат свежие цветы... обычные, полевые, с острым и пряным запахом… а по вечерам там иногда видят человека на одной ноге.. с той самой фляжкой и куском хлеба, который негоже на землю бросать … Мира вам, люди… мира, запаха свежевымытой зелени на столе, теплого хлеба в доме и детского смеха на улице…да.. и еще – хорошей вам памяти… ничего и никогда не забывайте… ибо позабыв – позабытыми будете… а стерев – стертыми станете… Февраль - Октябрь 2006-го Указатель слов и выражений, встречающихся в рассказе.
Алфавитный порядок не соблюден. мацун* - кислое молоко
Аллах аманында* - с Богом (азерб)
Аллах разы галсын* - да останется Аллах доволен тобой (азерб)
1905-й год* - первые азербайджано-армянские столкновения,
спровоцированные царским правительством, напуганным размахом рабочего движения на Кавказе
привязанная к шее рука* - восточная идиома, символизирующая скупость
харам* - запретное (здесь: грех)
в 74-м на Кипре* - в 1974м году Турция ввела свои войска на территорию
Северного Кипра в ответ на попытку присоединения Кипра к Греции
Сахават Мамедов* - корифей мугама, родом из Карабаха (мугам – жанр
азербайджанской народной музыки) Ходжалы* - азербайджанский населенный пункт, мирное население
которого было уничтожено 26-го февраля 1992 года. агдамским упрямством* - жители Агдама славятся своим упрямством
Буду иметь, введу!
Я не рябина, чтоб настаивать на коньяке - наливайте, что осталось!
Не надо меня грузить - я не сухогруз! Я - танкер, налейте мне!
|
| |
| | |
| Viper | Дата: Понедельник, 18-Фев-2008, 12:11:49 | Сообщение # 11 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Выдержки из высказываний одного из прославленных российских адмиралов. Колоритный мужик, судя по всему:) И, главное, везде "на Вы". Соответствуя стилю:) "Не следует стыдливо натягивать юбчонку на колени, товарищ капитан 1-го ранга, когда вы пришли за помощью к венерологу. Рассказывайте, как вы умудрились из такого хорошего и нужного дела как прием шефской делегации, устроить пьяную оргию с поезд-ками на командирском катере по зимнему заливу с профилактическим гранатометанием? К сожалению, уровень общеобразовательной подготовки большинства командиров кораблей не позволяет им не только без сучка и задоринки прочесть составленное наиболее бойкими подчиненными командирское решение на морской бой, но и правильно поставить неопределенный артикль "б...дь" в фразе "Кто последний за водкой". Командир дивизии, не оставляйте без присмотра страну великого аборта. Это я вам про эсминец "Расторопный" говорю. Когда я с пролетарской беспощадностью начинаю вдумчиво лечить командиров крейсеров, то они тут же начинают ломать передо мной японскую трагедию: отец - рикша, мать - гейша, сын - Мойша, а мы - невиноватые. Знаний у наших командиров нет никаких, поэтому их придется допускать к самостоятельному управлению кораблями, а самим сушить сухари и готовиться в тюрьму. Если про известную актрису больше не говорят, что она - б...дь, значит - она теряет популярность. Если командира корабля подчиненные в разговоре между собой хотя бы иногда не называют М$#%ком, значит, его пора снимать с должности. А бывший командир РКР "Маршал Устинов" все, что мог совершить - уже совершил: крейсер развалил, с питерскими милиционерами подружился, в академию поступил, квартиру у государства незаконными методами выудил. Так что мне не надо комментиро-вать все достоинства этого удивительного человека. Что меня серьезно и по настоящему радует, так это то, что на большинство наших командиров кораблей в случае начала глобальной ракетно-ядерной войны можно смело положиться. Никто из них не сойдет с ума, ведь для этого его надо хотя бы иметь, по крайней мере. А вы - начальник штаба бригады, щечки свои соберите в кулачек и не дыша, с вожделением записывайте мои умные мысли, а в конце, когда я закончу, можете пискнуть - разрешите, товарищ вице-адмирал, не одну тренировку запланировать - а четыре. Я был буквально поражен, когда при попытке лично дозвониться до командира крупнейшего в России боевого корабля нарвался на автоответчик. Командир дивизии, запоминайте дословно, потом этому мерзавцу передадите под запись - это про таких, как он, в народе частушка сложена: "Я миленка целый вечер, Не могла застать никак. Дорогой автоответчик, передай, что он - М$#%к". Если командира корабля утром вызвать на ковер, рассказать ему все-все, что мы о нем - мерзавце думаем, то на подъем Военно-морского Флага он рванет чрезвычайно вдохновленным, с блеском в глазах и решительным желанием поделиться своим эмоцио-нальным подъемом со своими подчиненными. Вы меня, конечно, извините, товарищи офицеры, но не могу не поделиться о наболевшем. Тут, ко мне на прием приходила поделиться своей личной трагедией молодая же-на одного из наших старпомов. Со стороны, вроде бы, вполне приличный офицер, и служ-бу организовал вполне прилично, а на самом деле, недоносок - не может никак семя до дома донести, не расплескав по дороге. Эти маленькие гадости, которые делают жизнь любого командира невыносимой, но безумно интересной, мы - офицеры штаба должны постоянно претворять в жизнь. Любой командир корабля только тогда заслуживает уважения, когда сумеет сделать жизнь своих подчиненных невыносимой. Честное слово, мне иногда стыдно становиться, когда я слышу речи некоторых особо ретивых командиров кораблей, дорвавшихся до "пипки" микрофона пятикиловат-ной трансляции на верхней палубе. У них, что ни слово, то - гнусная матерщина. Ну, прямо, как дети малые. Командир дивизии, если вам сейчас надо кого-нибудь из командиров кораблей натянуть, то у вас есть целых пять минут - не надо сдерживать души прекрасные порывы. Если надо - я готов отвернуться. Есть люди, которые до 3-х лет головку держать не умели, все окружающие говорили вокруг, что вот-вот помрет, а они не только выжили, но и крейсерами командовать на-чали врагам на радость, а нам - на огорчение. Далеко ли может пойти тот, кого далеко послали? Отвечаю - до ближайшего кабака. Именно там был задержан комендантом гарнизона во время занятий по специальности старший офицер оперативного отдела эскадры капитан 2 ранга Давиденко, которого я за 50 минут до этого выгнал со служебного совещания за гнусную, трехдневную небритость. Одно радует - за это время он хоть успел побриться. Правда и нажраться - тоже. Ну что Вы, товарищ капитан 3-го ранга, как институтка - смолянка, краснеете и мнетесь перед картой, пытаясь что-то жалобно промычать? Разве старшие товарищи не рассказали вам, что настоящий мужчина стесняется всего два раза в жизни? Первый раз, когда не может второй раз, а второй раз - когда не может первый раз? Честный ребенок любит не маму с папой, а трубочки с кремом. Честный матрос хочет не служить, а спать. По этому его надо принуждать к службе. И вот после всей этой утомительной и монотонной работы клиент начинает привыкать к мысли, что деньги придется отдать. А ведь клиент привык к другому, привык массово, безалаберно, с восторгом. Непуганый матрос расположен к безобразиям, это - потенциальный преступник, будущий убийца и насильник. Запомните, товарищи офицеры, чтобы ничего не делать, надо уметь делать все. Если начальник позволит своим подчиненным говорить все, что они думают, то вскоре они полностью разучатся думать. Перед тем, как излагать перед своими подчиненными какую-нибудь дельную мысль, надо их непременно чем-нибудь ошарашить и огорошить, да желательно - чем-то поувесистее. Чтобы у них от болевого шока временно пропала способность бездумно рассуждать над смыслом сказанного. А если эту процедуру повторять периодически, то почетный статус умелого руководителя вам гарантирован пожизненно. За всеми негативными явлениями на кораблях обычно стоят нормальные люди, деятельность которых не подвергнута контролю со стороны командования. Кому еще не понятно, что целомудрие - самое неестественное сексуальное извращение и что офицер-девственник не способен адекватно вникать в нюансы корабельной службы. А свои пиндюрочные малогабаритные блокнотики, в которых могут поместиться два-три презерватива и три-четыре адреса легкомысленных женщин, оставьте дома, товарищи офицеры, надежно спрятав их от жен во избежании провокационных вопросов. А на службе вы все должны пользоваться учтенной, пронумерованной, прошнурованной и скрепленной мастичной печатью широкоформатной рабочей тетрадью. А все леденящую душу факты надо тщательно собирать, грамотно обобщать, вдумчиво анализировать, и - по самые гланды, с особым цинизмом, дерзостью и жесткостью проникновения. Гуманизм и человечность в вопросах поддержания боевой готовности - вещи преступные уже по самому определению. Вы, товарищ капитан 2-го ранга, отличаетесь от ребенка лишь размерами детородных органов и умением жрать водку в неограниченных размерах. Давно пора запомнить, что каждый недисциплинированный матрос, планируя самовольную отлучку с пьянкой на берегу, заранее узнаёт: кто будет стоять дежурным по кораблю; кто - вахтенным офицером; кто остается старшим; кто - обеспечивающим; кто его - мерзавца будет забирать из комендатуры; кто будет морду бить. И если в этой цепи найдется одно слабое звено - пьянка возможна, а если несколько - она неизбежна. И все-таки я остался доволен результатами контрольной проверки хода подготовки нашей АМГ (авианосной многоцелевой группы) к выполнению предстоящих боевых задач, которую нам учинил Главком ВМФ с карательным отрядом верных нукеров из Главного Штаба. Утраченные иллюзии - это тоже ценное приобретение. А с деятелями, задержанными за рулем в нетрезвом состоянии, товарищ начальник отдела кадров, надо разбираться очень обстоятельно и обязательно - с привлечением независимой комиссии. Чтобы они потом не бегали по судам с выпученными навыкат глазами и не заваливали международную комиссию Организации Объединенных наций по защите прав человека многочисленными жалобами, что у них, дескать, восемь детей по лавкам жмутся и денег на бутылку пива не хватает. Если у вас дырка в полголовы, и вы не способны запомнить даже таблицу умножения, то наймите себе на полставки секретаршу, чтобы она за вас все записывала. Но только - страшную и без ног, чтобы не отвлекаться от исполнения обязанностей военной службы, предаваясь сексуальным грезам. Сегодня - суббота, завтра - воскресенье, чертовски хочется поработать. Пишут нам много.... Погубит нас всеобщая грамотность. Живот втянуть, приосаниться, говорить умные и хорошо понятные вышестоящему командованию красивые слова рублеными фразами. Если матрос бездумно радуется жизни, то я настораживаюсь до тех пор, пока улыбка медленно не сползет с его лица. Танки клопов не давят, я даже не буду с вами разговаривать, товарищ капитан 3-го ранга. Мне, конечно, приятно открывать вам глаза на мир, рассказывать о чем-то новом и увлекательном, будоража при этом ваш пытливый флотский ум, но я - не заезжий лектор общества "Знания", я - заметный представитель великой инквизиции и могу сделать больно сразу всем. Не забывайтесь, если я туда направлюсь, то это будет поездка по вашим телам на танке с мелкими гусеницами, чтобы было больнее. Когда я был старпомом, то по понедельникам, я лично, в течении 45 минут, во время проведения строевых занятий, тренировал командиров вахтенных постов по принципу: "Бежит незнакомый мужик с копьем - ваши действия?" Начальник штаба флота вчера ругал меня резкими словами с привлечением ненормативной лексики, вызвавшей в моей душе чувство внутреннего протеста и обиды. А я давно заметил, что наш эскадренный правовик по возвращению из отпуска так и норовит то винцом "Припять лучистая" меня попотчевать, то чернобыльскими яблочками угостить. Видно желает, чтобы мой главный орган засветился и упал навсегда. И вот, нежно взяв меня у трапа под белы рученьки и бодро цокая копытцами, вы с гордостью должны вести меня по своим заведованиям после устранения моих замечаний. Возвращаться из отпуска - увлекательно интересно, сразу в глаза бросаются вещи непонятные, невозможные и несовместимые с военной службой на море. А в голове долгое время настойчиво свербит одна и та же мысль: "Почему мы до сих пор не сгорели и не утонули", но через пару дней поневоле к безобразиям привыкаешь, хотя и дергаешься не-которое время во сне. А старпом тяжелого ракетного крейсера "Адмирал Ушаков" обнаглел до такой степени, что мерзкий рапорт написал на имя командующего Северным Флотом с просьбой оградить его от моих нападок и оскорблений. Такое не забывается никогда - я все сделаю, но этот рапорт постараюсь ему даже в гроб положить. "Бей бабу молотом - будет баба золотом" - гласит народная мудрость. Тоже можно сказать и про наших десантников. Единственное, что надо помнить, по голове не бить - бесполезно, да и инструмент быстро выходит из строя. По своему обыкновению, наш матрос необычайно любопытен и чрезвычайно шаловлив. Пробегая по коридору единственного в России авианосца, он бездумно ткнул сво-им грязным пальцем с обгрызенным ногтем кнопку на симпатичном неопломбированном приборе, а услышав за переборкой громкий хлопок и шум льющейся воды, радостно подпрыгнул и помчался в хлеборезку воровать масло. Какое ему дело до того, что в течение нескольких секунд он вывел из строя сразу более сотни лучших в мире зенитных ракет класса "воздух-воздух", за каждую из которых некогда братская нам Украина дерет с нас по лучшим мировым стандартам свыше ста тысяч долларов. Кому непонятно, что когда я начинаю характеризовать деятельность любого офицера, он должен бойко ответить: "Я ", быстро встать и густо покраснеть. Причем, если оценка его деятельности позитивная, то глазки должны радостно блестеть и выражать не-медленную готовность к дальнейшим свершениям, а если деятельность оценивается, как обычно, негативно, то ему надобно нахохлить уши, чтобы по ним было легче попадать, а глазки виновато потупить вниз. Молодые офицеры - выпускники военно-морских институтов, справедливо снискавшие в нашей суровой флотской среде прозвище "институток", ранимые как дети, вот только не плачут, уткнувшись лицом в мамкину юбку, а водку пьют в обществе местных ночных бабочек. Офицер должен быть постоянно в состоянии эмоциональной вздрюченности, нос по ветру, ширинка расстегнута, готовность к немедленным действиям - повышенная. Тогда - из него будет толк. Напоминаю флагманским специалистам, желающим избежать вечернего изнасилования, что месячный анализ подготовки соединений по специальности надо сдать началь-нику штаба до 15 часов 30 минут. Корабельный офицер, способный за ночь удовлетворить женщину более двух раз (а в звании капитан 3-го ранга и выше - более одного раза) - это явление вредное, социально опасное и чуждое нам, как не отвечающее интересам родного государства. Ему, подлецу, корабельной службы не хватает, он на ней не выкладывается. Когда вы согласно киваете головой во время заслуженной взбучки, так и хочется сказать: "Любви моей не опошляй своим согласьем рабским, сволочь". Хочу поздравить с предстоящим очередным бракосочетанием нашего помощника начальника РЭБ эскадры, который в свои 34 года хорошо для себя уяснил, что после женитьбы, может быть и не лучше, но наверняка - чаще. Когда я беседую с некоторыми офицерами оперативного отдела штаба эскадры, так и хочется посоветовать: "Скажи отцу - чтоб впредь предохранялся". Когда по понедельникам мне докладывают, что какой-то офицер штаба заболел и не может прийти на службу, то хочется заявить: "Чихать хотел я на твою простуду, дядя. Ты морду с перепоя покажи". Вот посмотришь на вас в курилке, товарищ капитан 2 ранга, так Вы там такой страсть бедовый и ловкий, ну прямо как Филиппок из детской книжки, а как только дашь вам слово на служебном совещании, то вспотеешь неоднократно, выцарапывая хоть какую-нибудь дельную мысль из вашей словесной хляби. Не уходи в себя, механик, там тебя найдут в два счета. Товарищ Бонченко, а ваше прибытие из Петербурга с обучения закончилось тем, что самая младшая инфузория - туфелька с РКР "Маршал Устинов" в чине старшего лейтенанта заступила распорядительным дежурным по нашему оперативному объединению и утром меня встречала с дрожью в голосе и диким испугом на лице. Я его послал куда надо, (то есть - к вам), а он расплакался, но жевательную резинку изо рта не выплюнул, что-бы не нарушать кислотно-щелочной баланс в ротовой полости (РКР - ракетный крейсер). Если понадобится, товарищи офицеры штаба, то при проведении итоговой проверки на кораблях, вы не должны чураться закатать рукава повыше и покопаться в дерьме по-глубже, для более полного освещения обстановки. И знайте - копаться в дерьме не стыдно, стыдно - получать от этого удовольствие. Офицер штаба эскадры должен уметь говорить долго и умно, пока его не остановит вышестоящий начальник. А где юный соратник начальника организационно - мобилизационного отдела? Радость моя, вы должны тут не спать укромкой, спрятавшись за широкой спиной начальника ПВО эскадры, пуская радужные пузыри, а сидеть с приоткрытым ротиком и радостно вы-пученными глазками лихорадочно записывая мои заветы российским воинам. Ведь это так полезно для вашей неокрепшей психики и не сформировавшейся активной жизненной позиции. Товарищ Бонченко, а неужели вы не вспоминаете своего корефана, сбежавшего в штаб бригады на должность с меньшим объемом работы, но большим должностным окладом, нежными и ласковыми словами: "С кем ты, падла, любовь свою крутишь, с кем ды-мишь сигаретой одной?" А где самое умное лицо наиболее интеллигентного представителя оперативного отдела товарища Давиденко? Что - опять упал и не может встать? Когда я вызываю к себе на ковер юного ленинца - начальника отдела службы войск и безопасности военной службы, то постоянно задаю себе вопрос - а не посадят ли меня за малолетку. И вот с милыми улыбками, с цветочками в петлицах - штаб прибывает на атомный ракетный крейсер "Адмирал Нахимов" и начинает тщательно запланированный геноцид. Я знаю, что вы - демагог редкостный, товарищ капитан 1-го ранга, и даже способны убедить остро нуждающуюся в мужской ласке даму, что лежачий член намного лучше стоячего, но я вас даже слушать не буду. А если вы попытаетесь прервать меня и заговорить, то сразу получите по лбу пудовой гирей. Ваши подвиги по достойному воспитанию усталых воинов, товарищ начальник ПВО, известны всему флоту - шайка мародеров еще та. Почему так много и часто пьете, товарищ Давиденко? Неужели это так вкусно? А вы, товарищ начальник оперативного отдела, нашли себе прекрасного корешка - капитана 2-го ранга Давиденко и всегда его, как щит, впереди себя выставляете. А об его голову даже крупнокалиберный снаряд - стальное ядро с удовольствием разбивается. Начальник отдела кадров, у меня такое впечатление, что вы специально себе пальцы чернилами мажете перед совещаниями, чтобы все думали, что вы много работаете.
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| Malcom | Дата: Понедельник, 18-Фев-2008, 12:38:36 | Сообщение # 12 |
|
аксакал сайта
Группа: Проверенные
Сообщений: 303
Награды: 0
Репутация: 3
Замечания: 0%
Сеть: Петри-Маркова
Количество машин:: 400-500
Cтрана: Российская Федерация
Город: Нижний Новгород
Статус: Offline
| Поржал! 
Буду иметь, введу!
Я не рябина, чтоб настаивать на коньяке - наливайте, что осталось!
Не надо меня грузить - я не сухогруз! Я - танкер, налейте мне!
|
| |
| | |
| Stupa | Дата: Понедельник, 18-Фев-2008, 12:54:36 | Сообщение # 13 |
Коллежский ассесор
Группа: Проверенные
Сообщений: 33
Награды: 0
Репутация: 0
Замечания: 0%
Cтрана: Казахстан
Статус: Offline
| Да это действительно великий человек, можно еще почитать его высказывания здесь http://morpolit.narod.ru/literacy.html
Это командир Атлантической оперативной эскадры Северного флота вице-адмирал Геннадий Антонович Радзевский
Шеф, усе пропало
Сообщение отредактировал Stupa - Вторник, 19-Фев-2008, 19:46:46 |
| |
| | |
| Viper | Дата: Пятница, 22-Фев-2008, 23:20:20 | Сообщение # 14 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| Stupa, нет, это не Радзевский, это высказывания одного более южного адмирала  И не спорь даже.
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| | |
| Viper | Дата: Пятница, 22-Фев-2008, 23:21:25 | Сообщение # 15 |
|
Почетный поручик
Группа: Администраторы
Сообщений: 558
Награды: 0
Репутация: 11
Сеть: Странная
Количество машин:: Много
Cтрана: Российская Федерация
Город: Таганрог
Статус: Offline
| В честь нашего праздника история от офицерской жены. НОЧЬ
----
Тем, кто уходит:
Возвращайтесь всегда, мы ждем вас
---- "Зи-ма, зи-ма, зи-ма..." Щелчки будильника нарезают ночь на минуты. По синему циферблату бежит, качается в нарисованных волнах кораблик. За окном кухни мягкий, крупный снег кутает в праздничный наряд голые платановые ветви и остатки темных листьев на винограде. "Зи-ма, зи-ма..."
Ее никто не ждал. Она пришла из ниоткуда, из пронзительного злого ветра, два дня трепавшего кудрявые городские холмы и колючими лапами топтавшего степную траву. Зеленое море стало темным и мутным, корабли беспокойно переминались у причалов и натягивали швартовы. На третий день явилась она: привела за собой тяжелые серые тучи, обложила ими небо, и к вечеру пошел снег. Удивительная снегопадная тишина накрыла улицы белого камня, прокралась в уютные дворы и закружилась томным вальсом под фонарями.
Теплый прямоугольник света тает за порогом кухни, на массивном столе забытый чай - давно остывший кратер посреди книжных хребтов. Надсекая короткими штрихами отмеренные белым корабликом минуты, над огромным листом бумаги летает карандаш. Грубые волокна стремительно покрываются ювелирным узором линий - ночь толкает под руку, не первый час выплескивая поток вдохновения. С десяток готовых листов уже робко жмутся к стенам.
Приглушенный скрип уличной двери останавливает танец карандаша. Острие настороженно повисает над бумагой и покачивается в пальцах, отсчитывая шаги на гулкой чугунной лестнице. Один пролет, второй... Тишина замирает перед дверью и осторожно скребется в замок. Карандаш летит в сторону, щелчок выключателя - и двое встречаются у порога...
- Ты?!!
- Я...
Снежные хлопья искрятся в неярком свете, тают на плечах, бровях, ресницах... Обнявшись, они стоят в дверях, на границе двух вселенных, в зыбком мгновенном равновесии, и ночь тихонько подкрадывается к ногам...
- Пойдем же...
Она тянет его домой, забирает себе, оставляя за дверью тот мир, откуда он пришел. Сейчас они здесь только друг для друга.
- Надолго?
- Три часа...
- Как же так?
- Мы уходим утром.
Украдкой смахивается сердитая слеза. Пусть так, но сейчас он здесь.
- Не плачь. Всего две недели - это недолго.
- Я не плачу...
Тонкие пальцы легко проводят по лицу, собирая капли растаявшего снега. Он ловит их губами...
Три часа...
Тесная прихожая наполняется оттаявшим запахом снега и металла.
Она гладит смешно ощетиненный, замятый шапкой затылок, и теплое дыхание щекочет ей шею.
- У тебя нос замерз...
- Так согрей его. Разве любимая женщина допустит, чтобы её мужчина бродил где-то в темноте с холодным носом?
Она улыбается и снова подставляет шею.
Тугие петли не отпускают пуговицы, сопротивляясь торопливым пальцам. Мокрое сукно бесформенной горкой сползает на пол. Тяжелое частое дыхание останавливает время; мир сжимается. Жесткие ладони принимают домашнее, родное, податливое тепло и быстрые удары сердца... Город спит под снежным одеялом. Через целину мостовой уходит в темноту, в другую вселенную, четкая дорожка следов. Она долго смотрит на нее, прижавшись к холодному стеклу, пока не замерзает лоб.
Кухня манит светом и теплом, и часы, как ни в чем ни бывало, отсчитывают минуты.
Под шум пузатого чайника неоконченный рисунок отправляется под стол, кнопки прижимают к планшету новый лист.
Секундное раздумье - и вот уже в четких линиях проявляется на бумаге хищный, летящий силуэт корабля, город на каменистом берегу и входной маяк у старой батареи...
Прозрачная капля разбивается маленькой кляксой о край листа. Короткий взмах ладони - на бумаге остается только медленно темнеющая широкая запятая. Карандаш задумчиво обводит ее по контуру и вдруг превращает в маленькую смешную рыбку. Всего две недели - это недолго.
Для пользователя существует только два интуитивно понятных интерфейса - сиська и окно кассы.
|
| |
| |
|
